– Капитулирую, – заявил я, отлучаясь в уборную.
…
Второй раунд. С новым рвением поедается то, что называется едой. Прикончила десерт. Еще один. У нее не желудок, а червоточина.
Небрежно развалившись на диване, Тацуба, чуть ли не рыгнув, сказала:
– Поговорим о деле. Я завела на тебя папочку. Не волнуйся, компрометирующего материала там маловато.
Прояснившееся лицо. Она коварно улыбалась, словно удерживала в себе непристойный секрет.
– Сколько лет прошло? Домишка-то загнивает зазря. Продали бы, чего уж там.
– Ближе к сути, – подгонял я ее.
– Ты был груб и поторопился.
– Я думал нам обоим понравилось!
– Ха? – с презрением бросила Тацуба. – Ты кто, любовник-сердцеед? Ловелас?
Не разрывающаяся мина взорвалась.
Профессионал, который работу ставит превыше низменных удовольствий. Детектив знает себе цену. Так лихо я еще не ошибался. Это рекорд.
– Весной я была там, где пропала твоя мать, и наслаждалась пробуждением природы от зимней спячки. Деревенька милая, мне понравилась. Вдоль широкой песчаной дороги, проходившей сквозь нее словно русло реки через берега, я едва насчитать с десяток домов в традиционном стиле. Треугольная крыша из черепицы, просмоленные бревенчатые стены, резные белые ставни на окнах, застекленная веранда и крыльцо с козырьком на двух подпорках – вот и готов примерный портрет такой избушки… Как, я встряхнула корзинку с воспоминаниями?
– Ты закончила?
– Ах, их улыбки были подарком! Это радость – обитать в такой глуши, удаленной от остальной цивилизации. Кто-то косил траву, кто-то ловил рыбу, а кто-то пропалывал огород и обустраивал садик. Недаром окружение меняет человека. Горный воздух, озеро рядом с домом, натуральная еда с грядок и дефицит суеты перерождают жителя мегаполиса, вытесняя из него самое скверное.
Жестокосердная, бессовестная дьяволица. Тобою призвана ностальгия.
– У меня состоялась душевная беседа с коренными поселенцами. Старики – дети, капризные и громкие, на контакт шли неохотно, но все же уступили. В ходе разговора укрепилось мнение, что люди подобного сорта суеверны до мозга костей. Засыпали небылицами: про какие-то обряды, покойников, чертей. Я привыкла слушать плачущих жен, которые платили за слежку за неверными мужьями. А тут пустили пыль в глаза, словно я туристка из далекой страны. Но с какой виртуозностью они сочиняли! Я аж прониклась и отождествила себя с героем волшебного романа.
Как минимум один старик в парке чихает.
– Они – кладезь информации. Мне и о твоей матушке поведали, когда я их спросила, знают ли они, что с ней произошло.
«Участь… участь…», – подуло сквозняком.
– Они переглянулись, поморщились, как бы не желая дальше вести разговор. Спросили о тебе, кстати, как ты поживаешь.
– Я смутно припоминаю кого-то из деревни… Что ты им рассказала?
– Все в рамках вежливой беседы. Я не дала перевести тему. Они начали издалека: сперва про родителей-богохульников, о секте и о мотыльках; потом о каком-то солдафоне и сожженной церкви, где застали ее в последний раз. Я сходила туда. Угадай что? Ничего, само собой.
– Солдат? Как он связан с матерью? Кто ее видел? Голова взрывается…
– Замечали его в разных точках, никто с ним не общался, да описать толком не могли. Человек, который… Ну, тот давно умер. Типичное клише. О секте тоже ничего, ее уже и не существует, как и последователей… У меня связаны руки, Кавасуги. Я сделала все от меня зависящее.
Томное, нервирующее ощущение, похожее на приторную истому, заныло в груди.
– Тебе осточертело это слышать, но… смирись. Пазл складывается, и картина такова: твоя мать сбежала с любовником. Самый приземленный исход. А приплетая мистику, как пятое колесо, оно не даст покоя. Ты и так столько терзаний вынес.
То есть надеялся я напрасно? То есть я не достоин счастливого финала?
Чем пожертвовать, чтобы стало, как раньше?!
– «Ночью правят мертвецы. До рассвета они пируют, царствуют над землей обетованной». Из разговора почерпнула. Ты бледен, как покойник, но на них ты не тянешь. Разве что выдают голубые глаза.
– А они – зеркало души, – сгоряча рубил я. – Вы, мисс, связались с человеком, под маской которого притаилось зло воплоти. Я смотрел фильмы про Джеймса Бонда и в курсе, что свои планы не стоит раскрывать даже на пороге триумфа.