– Попридержи коней, – осуждающе смотрела на меня Тацуба. – Не кидайся словами. Веришь ты или нет, они имеют вес.
– Вот как? Не оттого ли слова с добрым позывом легки как перышки? Ими набивают подушки и сладко спят. Сколько счастья и здоровья не желай, его не прибавится.
– Это зависит от того, что у тебя здесь, – указав на сердце, наставительно говорила Тацуба. – Быть открытым, как перед богом. Но искренность забыта. Многие полагаются на голову и здравый смысл. А все наши проблемы, все паразиты именно там. И под добрячка косить не получится. Небу, каким бы оно не было, видны истинные мотивы каждого. Получая по заслугам, всем слова возвращаются бумерангом.
Из наболевшего. Сказано с горечью и словно вырвано из контекста.
– Выдумываешь ахинею. Кто на что горазд, ага. – Из меня вырвался циничный смешок. – Понабралась чего попало. Высшие силы? Правосудие слова? Как нелепо.
Тацуба поникла, сгорбилась над столом и уставилась в окно.
Потухшие лица, олицетворяющие разочарование и многолетнюю тоску. Я не нарочно обидел ее. Не нарочно? Я рассержен. Я подавлен. Что ж, с этим ничего не поделаешь. Для меня было ясно, как безоблачный день, что рано или поздно мы бы подошли к тому, чтобы в чем-то наши мировоззрения, суждения и принципы не совпали. И мне есть чему расстраиваться.
– Забудь. Я… Такой из меня разговорный человек.
– Есть пещерный человек, а есть разговорный… Ха-ха!
Мигом поднял настроение несуразными глупостями. Сделал хоть что-то полезное. Впредь я обходительней к ней буду относиться.
– Кавасуги, ты веришь в сверхъестественное?
– Н-не особо…
– У меня подруга есть. Выручает с тупиковыми заказами… экстраординарным способом. Понимаешь, если человека невозможно найти, значит это кому-то нужно. Но она обходит этот запрет. Она – медиум.
– Медиум?..
– …поисковик! Ну да, пахнет надувательством. Но я не вру. Я бы не стала предлагать неиспробованные варианты. Пошли, наведаемся к ней.
Безымянный, часть вторая
Безликий и неприветливый. Никак не привыкну к монотонности городского натюрморта. Один кадр на весь фильм. Фильм, наполненный серыми тонами, в котором актеры, массовка, съемочная команда – всецелая толпа. Примкнешь к ней – затеряешься, потеряв индивидуальность. Называя семьей, я отринул это. Мимо пройду и меня не заметят.
…
Нажав на кнопку рядом с дверью, она с задержкой отворилась. Я прошел голый коридор. Слева в кабинете за письменным столом сидела девушка.
– Добрый вечер, – войдя без стука, монотонно произнес я.
Она растерялась, но кокетливо улыбнулась.
– Здравствуйте! Чем могу помочь?
Давят стены. Потолок испещрен живописными разводами. Отдает затхлостью. Жалкая каморка.
– Вас посоветовали, как опытного сыщика. Видите ли, я ищу кое-кого.
– Посоветовали? Ах, ну конечно! Вы обратились по адресу. Присаживайтесь.
– Постою.
Обойдя стол и, опершись на него, девушка обратила на меня заискивающий взгляд.
– Кто же так любезно меня прорекламировал?
– Сторож парка, собиратель слухов.
– Хм, понятно… Давайте знакомиться. Тацуба Сейчи, частный детектив, – обмениваясь со мной рукопожатием, сказала она.
– Крыльями дракон, взмахнув, наполнит колодец кровью, – в той же однозвучной манере, но с нотками мистицизма, говорил я. – Мне нравится, что в вашей стране все состоит из символов, в которых заключены символы. У нас на родине с этим скудновато. Не пышем изобилием, да и имена с фамилиями не выговариваемые. Условимся на производном Берендей.
– Вы иностранец?! – заерзав на месте, Тацуба покраснела. – Ох, право, даже не знаю… Уверены, что я именно та, кто вам нужен? Может, стоит обратиться в полицию?
Громоподобная. От нее раскалывается голова.
– Тут важна крайняя деликатность.
– Ничего криминального?
– Вопрос сохранения анонимности. Огласка навредит репутации семьи.