…
Ха-ха-ха! Магазина нет! Его не существует! Как и здания. И подруги Тацубы. И самой Тацубы. И всей этой анекдотичной ситуации. Нет учительницы, которая печется обо мне, как о собственном ребенке; нет старика, который похож на сказочное животное, нежели на человека; матери никогда не было, а, следовательно, никто и не пропадал. Нет и меня, и нет птицы, пролетающей задом наперед, нет…
– К-какого?..
Пернатое существо перемещалось неестественным ходом: оно резко исчезало, будто файл при удалении с компьютера, и возникало из неоткуда, проделывая ту же последовательность. Одинокая машина на проезжей части вела себя идентично – сдавала назад, телепортировалась в начало и опять назад.
Барометр зашкаливает. Сегодня что, полнолуние? Сверхмощная магнитная буря? Преисподняя выглядит великолепно. Привыкать нет нужны – скопировали все так, чтобы грешники чувствовали себя как дома. Но я мало симпатизирует такому времяпровождению – быть в зацикленном видео, бродяжничая под окнами и будоража воображение неспящих подозрительной активностью. Границы есть и у моего терпения.
Ла-а-а-дненько… Вернусь-ка я на точку «А».
И на первом же повороте я застопорился. Лицо скорчилось в омерзительную гримасу – долгая улица терялась в приглушенном свете фонарей.
– Свернул не туда?
К моему удивлению, повернув голову назад, перед моими глазами, словно по волшебству, вырос тупик. Аналогично было и впереди.
– Ой-ой…
Это не мираж. Но ведь секунду назад…
Я в клетке.
Недалеко заиграла музыка. Громко, мелодично, празднично играло. Аккорды бросались менуэтами в мгновеньях, что летели за мгновеньями. Улица хватала меня, сирена била в грудь. Смех, сливающийся с ансамблем какофонии, слышался со всех сторон, куда бы я не посмотрел.
– Кто здесь?!
– …
Зачесался глаз – тот, под которым было родимое пятно. Не болел, но слезился, и веко вызывало дискомфорт, дергаясь, как сумасшедшее. Ладонью я накрыл всю правую часть – оно обжигало кожу.
По лицу словно забегали насекомые. Я смахивал их, но они были проворнее. Достав телефон и подскочив к свету, на выключенном дисплее увидел, как из моей бездонной глазницы пробиваются, изгибаясь, стебли. Я выронил мобильник и упал; руками закрылся, потому что гомон вместе с тревогой выставили на максимум.
– Ветер горы облетает; над горами солнце тает; листья шепчутся устало; гулко яблоко упало! – повторил я несколько раз.
Сосредоточься. Где ты? Свернулся калачиком на улице Сезам. А где хотел бы быть? Дома, нежась в горячей ванне при свечах. Идеальный вечер. Но в эпилоге сумбура нарисовалась призрачная возможность. И хоть ранее я подал извращенную мечту, более всего хотел бы попасть в тот магазинчик, извещая тамошнюю владелицу, что меня к ней послала Тацуба. Я голодный, уставший и, за вычетом минусов, не сдаюсь, сжимаю клубок змей, каждая из которых жалит ядом. Уж это-то достойно награды! Скажем, сберечь ясность ума. Я прошу о многом? Крохотная просьба.
– Дыши ровнее, дыши ровнее, дыши ровнее…
Я выпрямился и набрал в легкие свежий воздух надвигающейся ночи.
Тишина. Тихо так, что жужжание торгового аппарата было единственным знакомым звуком улицы. Карнавал, восклицания, смешки: все, что рвало слух, пропало.
– Помогло?
Я резко открыл глаза.
Широкоплечий колосс. Мужчина с гладко зачесанными назад волосами, в шубе на голое тело и коротких штанах прожигал во мне дыру бесчувственным, испытующим взглядом. Он отошел, засунул руки в карманы и спросил:
– Заблудился?
– Д-д-д-а-а-а…
– Как и я.
Вот и поговорили.
– Что здесь забыл?
– В магазин иду…
Очередная пауза.
– Поздно уже. Он закрыт, наверное. Есть ли смысл туда идти?
– Мне сказали…
– Тебе сказали, – прищурившись, перебил мужчина. – И ты выполняешь, следуешь заветам. Удобно, когда указывают, что делать?
Коллега старика? Этот намного моложе. Протеже?