Чепуха. Итог не фееричен. Меня вобьют в землю, и на этом закончим.
…
Мой взгляд пал на точку. Там, куда я попал, появилось деформированное пятно. Мужчина откинул мой капюшон и приподнял голову.
– Так-так, что тут у нас? Ты созрел, – говорил он с налетом настороженности. – Твой глаз… Куда он делся?
– У в-вас… на груди…
– М? Там нет ничего. Прекращай мается ерундой и действуй.
– Кто это?
Босоногий маленький мальчик в тряпье подходил к теням и попрошайничал; рядом группа людей, закутанная в одежды, со скарбом, шла по степи в неизвестную даль; табун лошадей; объятое огнем поселение, кровопролитие; вой разъяренного зверя и другие, менее ясные образы – инсценировки, которые разыгрались вокруг нас обоих.
– Чего занервничал?
– Мальчик денег просит, а никто не дает… Бандиты грабят и убивают… А там… косматый, лютый монстр.
– Не беси меня. Живо за дело.
Мужчина торопливо толкнул меня. Оказалось, что источником этих эпизодов, бивших фонтаном, был он.
– Это… вы? – Глянув, я увидел за место него бурого медведя. – Не имеющий имени, но обозванный… Берендеем.
Животное рыкнуло. Оно, не открывая пасти, сказало:
– Интересный талант – ведать того, чего не ведаешь. Удивляешь, Кавасуги Айра. И как нас это выручит? Или ты посмел умять противника морально? Кишка не тонка. Но не с тем воюешь.
Цепочка не имела ни конца, ни края. Чем дальше, тем реалистичней она становились. Я упал на колени, было непереносимо больно. Из глаза западали кляксы. Кляксы эти растекались и переносились на картины, поражая их, словно ржавчина. Из них стали пробиваться ростки, и вскоре композиции захватили колючие стебли с шарикообразными бутонами, на вершине которых распускался пучок бело-фиолетовых ворсинок.
Мужчина пошатнулся, почувствовав, как в груди что-то разгоралось.
– Выключите! – выкрикнул я.
Все замерло. Неожиданно кинолента пришла в движение и начала скручиваться. Но возвращалась она не к Берендею, а ко мне, засасываемая глазом.
– Ну уж нет. Твоим замыслам я не дам сбыться.
Берендей, уже видимый в человеческом облике, зашагал ко мне. Он схватил меня за горло, высоко поднял, замахнулся, но резкий хлопок, раздробив на мелкие кусочки непоглощенные кадры, оттолкнул нас друг от друга.
* * *
– Фу-у-у…
Факт первый: я валяюсь среди отходов. Факт второй: меня отбросило так, что, похоже, порвав пространственно-временной континуум, я изменил геолокацию. И третий факт: мистическая особа, о которой почему-то стало доступно многое, и это многое превратилось в адское варево, из чего делаю вывод, что во мне будто смешалось две личности. Берендей – имя, четко вырисовывающееся во мне.
Я выскочил с улочки. Напротив висела вывеска с указательной стрелкой вниз.
– Су-ве-ни-ры.
Миссия пройдена? Добрался почти невредимым. И меня ждет неприглядный магазинчик в подвале? Бьюсь об заклад – покупатели такое же необыкновенное явление здесь, как дожди в пустыне. Горе-хозяйка не удосужилась даже вход осветить. Если я в спешке поскользнусь и переломаю кости, на ее совести появится клеймо худшего управляющего. И разорю, само собой, чтоб неповадно было.
…
Ну и ну, глубоко то как. Смотрю туда, а на меня – темень, которую словно мазутом размазали. Хорошо, что я сова. Плохо, что мой телефон умер смертью храбрых. Вдруг там колья? Сколько тут ступенек? Сто, двести, триста? Опять концерт со спецэффектами? Дайте передышку, я еще под впечатлением от предыдущего выступления.
Я на половине пути или топчусь у входа? Не проверить, в такой кромешной темноте не рекомендуется делать лишних движений. Да и если бы я мог. Ноги встали и не слушаются; руки вцепились железной хваткой в перила; напрягаю глаза, выпучиваю их, но прозрения не наступает.
Шорохи, скрипы – кто-то шел навстречу, ближе и ближе подбирался. Не стесняйся! Жду с распростертыми объятьями!
…
Протокол паники запустился.
Меня нежно обхватили. Фантомные конечности обращались с моим тело бережно. Задыхаясь от объятий, я приказал отпустить, но это всего-навсего была мысль, затерявшееся эхом в неизвестности. Меня раскачивали. Противостояние росло, усилий прикладывалось пропорционально моему сопротивлению. Меня убивали.