Я добежала до парка. К адреналину выработался иммунитет, и утомление возобладало. Здесь меня и линчуют. Маска наблюдала, как трепыхалась ее загнанная дичь.
– Не… могу… – проронила я, сползая к корням дерева.
Глазные прорези заискрились. Меня потянули за волосы.
– Станешь. Частью. Меня, – прозвучало приговором.
Спасения нет. Про себя я плачу, молю. Мне есть ради чего жить, умирать так рано. Хоть кто-нибудь, прошу!
– С какими помыслами? Вы с гостинцами?
В улыбке обнажались крепкие белые зубы. Маска переключила внимание.
– Ого! Из кедра? Вот же тебя от севера занесло.
– Спасите! – простонала я.
– В салках если осалили, то становишься водой. И так, пока не устанете.
Старик невообразимым по силе ударом заставил носителя маски пролететь не мало метров и вспахать собой грунт.
– Теперь ты водишь!
Моя реакция предсказуема: «Это никогда не войдет в привычку».
Маска поднялась, как ожившая марионетка и, неистовствуя, ринулась к старику. Он вздохнул полной грудью так, что, казалось, она в несколько раз увеличилась в размерах, и выпустил колоссальное количество воздуха. Противодействующая пурга стала преградой, отсудив запал, и человек в маске заколебался, и уже медленнее, но все еще уверенно, двигался. Ему сулило быть погребенным под толстым слоем сугроба.
– Снег?
Снежинки обновляли зеленые декорации, перекрашивая их в белый. Мы очутились на островке зимы, а я была свидетельницей снежного урожая.
– Кхе-кхе! – раскашлялся старик, с брезгливостью избавляясь от инея, которым был разукрашен. – Переборщил. Хотя, новогоднее настроение никому не навредит.
– Осторожно!
Маска падала с высоты нескольких метров, вернее, ее носитель, потому что сама она отсутствовала – на месте лица была вихревая воронка, из которой торчали пиковые зубила. Старик приготовился отражать удар, как вдруг на пикирующего набросился волк и, повалив, тут же отступил. Завыв, из недр парка стали выходить, излучая лунный свет, серебристые шкуры.
– Кавалерия прибыла! – козырнул старик.
Обледеневшие конечности тяготили, по руке стекала похожая на кровь жидкость; поверженный неуклюже вставал и поскальзывался. Острия всосались в сумрак. Будто на экране испорченного телевизора, тело задергалось в помехах и, спустя секунды, улетучилось.
– Простудишься, – протягивал мой спаситель мокрую руку. – Настырный попался, а? К барышне приставать. Видать, каши много ел. Но мы героически, с достоинством выстояли. Троекратное ура! И на бис в честь зарождения нового союза!
– Я благодарна вам…
– Волчатам спасибо скажи. Я – подача в рассказе, которая мельком показана, актер, выходящий к зрителю и сообщающий, откуда и куда направляется… Погладь. Они безобидные, кормлю их регулярно.
– Я… воздержусь.
Со мной не согласились, и волки, облизывая ладони, напросились на ласки сами.
– Что, серых в городе не встречала? А забегают к нам на чай, как лисы.
Столкнуться с тремя аномалиями за раз – перебор. То, что я глажу волка – уже меньшее, чему я дивлюсь. Похождения в Зазеркалье затянулись.
– Молодец… И ты… И ты тоже, – осыпала я комплиментами, гладя косматые головы. Удовлетворившись похвалой, животные припали к ногам.
– Ну, милочка, чего эт за тобой гнались?
– Мне нужно спешить, – опомнилась я.
Гудки-гудки-гудки.
…
Черт, связь оборвалась. Перезвонить. Абонент выключен?! Боже, Кавасуги!
– Подельнику звонила?!
– Простите?..
– Ага… Хитрый плут разыгрывает карты в свою пользу! Этот сюжетец я досконально изучил. Спасающийся вовсе не тот, за кого себя выдает, а преследователь никакой не злодей. Герой подключается и случается так, что он, не ведая, мешает поимке злоумышленника!
– Никаких подмен понятий. Все на самом деле.
– Приблизительно это и сказал бы вор, которого застукали за вскрытием сейфа. «Вы не подумайте, я всего лишь проверяют надежность механизма!». Срочное судебное заседание! Присяжные на изготовку!
Волки лениво взяли нас в кольцо. По ним было видно, что они выступали вне своего желания.