— Я, честное слово, поражаюсь, насколько изящно выполнены эти работы! — не выдержал Вадим. — Вы настоящая кудесница!
— Да это же просто! Хочите, я и Вас научу. Счас вот чаю попьём, и научу. Вон как раз у миня воротник Тамарушке начат.
— Да Вы что! — испугался Вадим. — Я только испорчу.
— А ничего и не испортите! — заверила Глафира Ивановна. — Поначалу-то, конечно, неловко будет, тут сноровка нужна, но научиться можно. У нас вон в деревне бабы многие кружева плетут. Дарья вон кружевное покрывало дочке на свадьбу связала. Только в городе оне как-то больше к торговому тянутся, не ценят старинные промыслы. А торговое, ясно дело, красивее.
— Да Вы что! — искренне воскликнул Вадим. — Разве может сравниться фабричная работа с той, что руками сделана. Это же штучный товар! Такому цены нет!
— И правда, что нет, — согласилась Глафира Ивановна. — Кто у нас тут эти кружева покупать-то станет?
— Я бы маме воротник с удовольствием купил. Она бы в восторге была.
— Дак маме Вашей я и так подарю. Пусть носит на здоровье, если понравится.
— Что Вы, что Вы! — замахал руками Вадим. — Я такой дорогой подарок принять не могу. А купить у меня и денег таких нет.
— Не надо никаких денег. У миня вон воротников-то разных аж несколько штук наплетено. На выставке типерь ими никого не удивишь, а носить никто уж и не носит давно.
Глафира Ивановна удалилась за заборку с ситцевой занавеской в дверном проёме, отделяющую горницу от другой комнаты, и через пару минут вернулась с несколькими кружевными воротниками в руке.
— Вот, выбирайте, который понравится. И можите и все взять, мне не жалко. Всё одно так без дела лежат.
— Честное слово, я не могу взять такой дорогой подарок, — снова заотнекивался Вадим.
— А ничего и не дорогой. Вот сичас покажу, дак и сами потом плести можете. Вот садитесь сюда, к окну поближе, я валик принесу.
Глафира Ивановна снова удалилась за занавеску и вернулась оттуда с установленным на сделанные из лёгких реек козлы валиком. На нём уже обозначилось небольшое кружево, а сбоку висели какие-то палочки с намотанными на них нитками.
— Вот это валик, а вот это коклюшки. Запомните?
— Конечно, запомню, я в детстве коклюшем болел, как коклюшки не запомнить?
— Вот берёте по две коклюшки в каждую руку. Смотрите, я покажу, как надо перекидывать нитку, вот в левой руке одну коклюшку перекидываете на другую, попробуйте, это очень легко.
Вадим взял в обе руки по две коклюшки, попробовал выполнить самое простое упражнение, но коклюшки вывернулись из пальцев и упали на пол.
— Нет, у меня точно не получится.
— Получится, получится, — заверила Глафира Ивановна. — Вот у Димки тоже сначала ничего не получалось, а теперь быстрее меня может.
— Так Дима гармонист. Он натренировался на гармошке играть, вот у него и получается хорошо.
— Ты тоже музыкант. На гитаре тоже пальцами надо умело работать, — сказал Дима.
— Так то гитара, а тут совсем другое.
— Ладно, вы тут пока кружевами занимайтесь, а я пойду у овец стайку почищу. Я быстро. Не успеешь воротник сделать.
— Да мне такой воротник надо не один месяц плести, — засмеялся Вадим. — Ты не только у овец стайку Авгиевы конюшни вычистить успеешь.
— Какие конюшни?
— Авгиевы. Был в Древней Греции такой царь Авгий. И была у него огромная и очень запущенная конюшня. Геракл её за один день очистил, направив воду сразу двух рек Алфея и Пенея. Это был один из двенадцати самых известных подвигов Геракла. Вообще-то был, говорят, ещё и тринадцатый, но про него я тебе потом в машине расскажу. Может, лучше я тебе помогу?
— Нет, там вдвоём всё равно не повернуться. Да и переодевать тебя будет дольше, чем я один справлюсь.
— А то смотри, я готов уподобиться Гераклу.
— Ты, Геракл, лучше кружева плести учись. Глядишь, в Ленинграде пригодится. А овечьих стаек там уж точно нету.
— Это точно, — согласился Вадим. — Глафира Ивановна, ученик из меня никакой, Вы мне лучше так про кружева расскажите. Я, конечно, видел их на выставках, в музее народов Севера, кажется, тоже есть, а вот так вживую видеть не доводилось. Вы немножко поработайте, а я пока посижу, посмотрю, фотографию сделаю.
— Ну, как хочете. Смотрите.
Глафира Ивановна придвинула валик к себе и начала так ловко перекидывать коклюшки, что взгляд Вадима не успевал улавливать их стремительное перемещение. Вадим достал фотоаппарат, отсел немножко в сторону и, держа его наготове, стал ждать, пока женщина привыкнет к его присутствию и перестанет обращать на камеру внимание. Не отрываясь от работы, Глафира Ивановна стала рассказывать то, что сама слышала во время экскурсий на выставках.