Вадим стал изучать вышитые золотом тексты вымпелов. «Лучшей ферме района», «Победителю областного социалистического соревнования среди молочно-товарных ферм», «Лучшей доярке района», дипломы и грамоты тоже рассказывали о победах в социалистическом соревновании на протяжении нескольких последних лет.
Записав все эти титулы в блокнот, Вадим ещё раз осмотрел помещение, достал фотоаппарат, пристроил вспышку и сделал несколько снимков — вымпелы и дипломы, Красное знамя, потом — неубранный стол на фоне этого самого знамени и отправился продолжать знакомство с лучшей, по каким-то непонятным для него показателям, фермой области.
В соседнем помещении находилась раздевалка. В открытых настежь шкафах висели чёрные замызганные халаты, а на вешалке в углу — белоснежные, со следами недавней глажки.
— Эти, видимо, для торжественных случаев, когда приезжают высокие гости, — решил Вадим. — Интересно, а сегодня, узнав о приезде корреспондента, они какой наряд выберут? Повседневный или торжественный.
И чему-то заулыбался.
Напротив красного уголка на двери была табличка «Кормозапарочная». Там, возле едва тёплого продолговатого котла, на широком топчане спал тщедушного вида дедок. Вадим с немалым трудом растолкал спящего — всё хоть какая-то живая душа, есть у кого расспросить, где народ. Ведь, чтобы написать материал, ему нужно пообщаться с теми же именитыми доярками, расспросить их о жизни, о работе, о проблемах.
— Ты кто? — протирая заспанные глаза, спросил дедок.
— Корреспондент.
— Кариспанде-е-ент? — с удивлением протянул дедок. — Слушай, кариспандент, а у тебя случайно того… похмелиться не найдётся?
И с такой тоскливой надеждой посмотрел в глаза Вадиму, что тот даже огорчился своей непредусмотрительности.
— Извините, нет.
— А скольки чичас времени, кариспандент?
Вадим отогнул рукав полушубка:
— Одиннадцать тридцать.
— Утра или вечера?
— Скорее — пополудни.
— A-а, ну, значит, магазин уже открыт. А день-то сёдни какой? — вдруг тревожно спросил дедок.
— Солнечный день сегодня, дед, — засмеялся Вадим.
— Да я не о том. Мне ить без разницы, дожь там ал и солнце. Не воскресенье хоть? А то в воскресенье-то магазин у нас закрыт.
— Вторник уже, дед, вторник.
— Ты не разыгрываешь?
— Вполне серьёзно.
— Дак это, погоди, дай сообразить. Мы в субботу у Нинки юбилей справляли. Шийсят бабе стукнуло, на пензию провожали. Да-a, всё честь по чести, в клубе собранье было. Из райёну приежжали. А как же?! Лутшая доярка райёна Нинка-та! Не хухры-мухры. В воскресенье-то потом тут на ферме похмелялись. Дак ты это правду про вторник-то говоришь? Ничего себе похмелились!
Он потрогал котёл.
— Етит твою мать, хорошо не разморозил. Знать дрова-та подкидывал. Вот эть старая закалка: пей да дело разумей. А девки-то где?
— Какие девки?
— Дак наши девки, доярки.
— Я никого не встретил.
— Неуж загуляли? Да не-ет! Я же их недавно видел. Катька-та с Тонькой точно были. Точно-точно! Они ишо про товарок спрашивали, мол, коровы-то не доёны стоят, некормлены. Помню-помню. Я ить ишшо запарку делал, помогал сено раздавать. А потом как Тонька бутылку-то принесла да выпили, дак я и уснул. Точно-точно, были. А вот про Таньку с Веркой не скажу, спал. Здоровье-то уж не то — восьмой десяток идёт. Это ране было гуляли дак гуляли! Хоть неделю без сна и отдыха. Ночь гулеваним, а утром, как стёклышки, на работу. А типерича силы не те. И ноги болят, спасу нету, и голова дырявая стала. С похмелья-то уж ничо и не помню. Дак у тибя точно похмелиться нету?
— Извините, не подумал.
— Ну, тогда и ладно. Слушай, говоришь, кариспандент? Дак, может, я пока тут котёл растопляю, Димка-то до магазина и сгоняет. Димка-то, можно сказать, нашенский, на Глафириной Тамарке женат.
— А Дима к Тамариной маме как раз и уехал.
— От растуды твою мать! Ладно, котёл растоплю, сам схожу. Организьма добавки требует. Дак девок-то наших, говоришь, не видел? Неужто опять загуляли? Худо это, коров-то испортят.
Беседу прервал женский голос в коридоре:
— Э! Вы где?
— Да здесь мы, — откликнулся дедок. — Бригадирша наша, — пояснил он. — Огонь-баба! Под горячую руку лучше не попадаться.
— Здравствуйте! — раздалось за спиной.
Вадим обернулся.
— Меня Мария Степановна зовут. Бригадир я. Смотрю, Димка на своей машине летит, да в кабине-то никого и нету. Ну, думаю, точно к нам на ферму делегация кака. Сразу и побежала. А Вы-то кто будете?
И протянула для приветствия руку.