Исидор и Габриель исподлобья сверлили друг друга взглядами. Прежде чем кто-то из них успел открыть рот, раздался сигнал домофона.
Не спрашивая, кто пришел, Исидор нажал кнопку. Дверь в парадном открылась и хлопнула.
— Кто это? — Габриель сдвинул брови.
— Фрэнки, — коротко сказал Исидор. — Я попросил ее прийти.
Только этого не хватало, поморщился Габриель. В последние недели он старательно избегал общения с Фрэнки, не отвечал на ее звонки, отделываясь уклончивыми письмами по «электронке» и эсэмэс-сообщениями. Видимо, обойтись без объяснений сегодня не удастся.
На лестнице послышались легкие шаги, и в следующую минуту Фрэнки вошла в квартиру. На ней был спортивный костюм и теннисные туфли. Волосы растрепались на ветру, щеки приятно порозовели. Фрэнки выглядела здоровой и цветущей, отчего Габриель еще больше почувствовал себя старой развалиной.
— Привет, — бодро произнесла она и чмокнула Исидора в щеку, затем повернулась в сторону Габриеля, испепеляя его взором. — А-а.
Всего одно слово, но эмоциональная температура в комнате сразу упала.
— Привет, — пробормотал Габриель.
На несколько мучительных мгновений между ними повисло молчание.
Исидор подвинул кресло поближе к Фрэнки.
— Присаживайся.
— Спасибо, — ответила она, продолжая буравить Габриеля глазами.
Снова возникла неловкая пауза.
— В чем дело, Габриель?
Тон Фрэнки был обманчиво мягким.
— Не понимаю, о чем ты.
В его голосе прозвучали виноватые нотки, и он это знал.
— Ты совершенно забыл о Робби.
Габриель прижал ладони к вискам.
— Неправда.
— Вот как? — встрял предатель Исидор. — Так почему же ты до сих пор не открыл «Ключ Прометея»? Я дал тебе пароль больше месяца назад, у тебя была уйма возможностей подобраться к компьютеру.
Габриель угрюмо воззрился на товарища.
— Ладно, бог с ним, с компьютером, — сказала Фрэнки. — Ты много времени проводишь с сестрами, поэтому уже должен знать, кто из них дальновидящая и соответственно убийца.
— Фрэнки, этого я пока не знаю. — Габриель поерзал в кресле. — Я не рискнул просканировать ту или другую и тем самым раскрыться. Попыток прощупать меня больше не было.
— Точно? Ты уверен, что засек бы ее?
— Ради бога, не считай меня дураком. Разумеется, засек бы.
— Почему ты избегаешь меня, Габриель? — холодно спросила Фрэнки. — Из-за моего звонка той ночью? Он так сильно тебя напугал?
Исидор явно чувствовал себя не в своей тарелке.
— Пожалуй, мне лучше оставить вас наедине. — Кашлянув, он вышел.
Подождав, пока за ним закрылась дверь, Фрэнки продолжила:
— Дело в звонке, да? Я показалась тебе жалкой?
— Твой звонок ни при чем.
— Значит, дело в сестрах.
Мучительное, напряженное молчание напоминало перетянутую струну, которая вот-вот лопнет.
— Ты потерял голову из-за них… Так же, как Робби. — Ответа Фрэнки не дождалась. — Габриель, что с тобой творится? Пойми, одна из сестер — убийца, а другая — сообщница.
— Ты не можешь это утверждать.
— Зато я могу утверждать, что они отравили твое сердце и ты умираешь медленной смертью.
— Фрэнки, прошу тебя, прекрати. Для мелодрамы час слишком ранний.
— Мне следовало знать… Да, следовало знать, что ты не продержишься до конца. Ты никогда не был стайером, ни тогда, в «Глазе бури», ни сейчас.
— Я не обязан это выслушивать.
Габриель рывком встал с кресла.
— Пожалуйста, не уходи. Нам надо поговорить.
— Хватит говорить!
Уже в дверях он расслышал тихий голос Фрэнки:
— Не разочаровывай меня снова…
Злой как собака Габриель вылетел от Исидора. Вот что получается, когда хочешь помочь людям. Ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Черт, не надо было связываться с Фрэнки, соглашаться на поиски ее пропавшего пасынка! Только… без этого он не познакомился бы с двумя самыми обворожительными женщинами в мире. Завидев такси с горящим огоньком, Габриель поднял руку.
— Дрейк-стрит, дом тринадцать, — бросил он водителю. — Челси.
Дверь Монк-хауса открыла Морриган.
— Габриель? Какой приятный сюрприз. Я ждала тебя только вечером.
— Извини. Помешал?
— Нисколько. Входи. Минналуш нет дома, поэтому тебе придется удовольствоваться моей компанией.
Настроение Габриеля начало улучшаться. В доме царили покой и уют, благоухали цветы. Вслед за Морриган он прошел на кухню и уселся за стол.
— Чаю хочешь?
— Нет, спасибо. Можешь заниматься своими делами, я не буду тебя отвлекать.
— Вот, решила сделать инвентаризацию. — Морриган повернулась к сосновому столу, заставленному химическим оборудованием. — Давно пора, я совсем разленилась. — Пересчитав коричневые бумажные пакетики и пластиковые пузырьки, она что-то записала в книгу, которая лежала тут же на столе, и бросила на Габриеля быстрый взгляд. — У тебя все в порядке?
— Да, а что?
— Мне показалось, ты слегка возбужден.
— Да нет, все нормально.
— Ладно, — улыбнулась она.
Морриган опять отвернулась к столу, взяла какую-то склянку и, прищурившись, посмотрела через нее на свет. Действовала она ловко и уверенно.
— Так кто из вас алхимик, ты или Минналуш?
— Лаборатория по большей части мое детище, но алхимией увлекаемся мы обе. Мой подход более приземленный, Минналуш предпочитает научные выкладки. — Морриган поджала губы. — Теоретик и практик, как обычно.
Габриель откинулся на спинку стула. Его напряженность стала понемногу спадать. Ссора с Исидором и Фрэнки вдруг показалась совершенно пустяковой. Главное, что он здесь, в особняке Монк, а рядом — прелестная женщина, которая наслаждается его обществом. Чего еще желать?
На Морриган был ажурный топик, черные волосы волнами рассыпались по плечам. Красавица… Габриелю вдруг захотелось нежно убрать пряди этих волос с ее лица и прижаться губами к атласной коже на шее…
Усилием воли он заставил себя отвести глаза и принялся рассматривать гравюры в рамках на стене. Рисунки, однако, тоже не настраивали на высокий лад, так как на них были изображены самые что ни на есть земные радости: обнаженные мужчины и женщины сжимают друг друга в объятиях, держатся за руки, с языческим самозабвением пляшут вокруг бурлящих котлов — огонь, жар, пот.
— Понюхай.
Морриган поднесла к носу Габриеля маленькую баночку. Он осторожно принюхался.
— Духи?
— Да, только не жидкие, а твердые. Их надо втирать в кожу. Мы собираемся продавать их вместе с другой парфюмерией. Тебе нравится?
Запах показался Габриелю странным. Густой древесный аромат почему-то вызывал беспокойство, но был очень запоминающимся.
— Я приготовила эти духи в соответствии с алхимическими принципами. Главный из них — растворяй и сгущай. Как видишь, — Морриган выразительно подняла брови, — алхимия находит вполне прозаическое применение в жизни.
— Надо признать, все это, — Габриель махнул в сторону гравюр и многочисленных пузырьков с жидкостью, — выглядит довольно экзотично и напоминает арсенал фокусника.
— Ты что, не веришь в магию?
Тем же тоном Морриган, вероятно, произнесла бы: «Ты не веришь, что Земля круглая?» — изумленно и недоверчиво.
— Боюсь, нет.
— С тобой никогда не случалось чего-нибудь такого, что нельзя объяснить с точки зрения законов физики?
Разве что выход в «скачок», подумал Габриель, но дистанционное видение не имело ничего общего с магическими формулами или заклинаниями, да и запаха серы он ни разу не унюхал.
— Думаю, есть вещи, которые не поддаются объяснению сейчас, но поддадутся в будущем. Я не воспринимаю алхимию всерьез; как наука она давно себя дискредитировала.
Морриган энергично замотала головой.
— Алхимия во все времена оставалась очень уважаемой дисциплиной. Многие известные приверженцы дедуктивного подхода, открыто насмехавшиеся над ней, на самом деле были тайными алхимиками. Коперник, Кеплер, Бэкон… Даже Ньютон бился над тайной философского камня. Алхимики Средневековья и эпохи Возрождения сделали несколько открытий, обеспечивших научный прорыв в металлургии, медицине и химии. Взять хотя бы Парацельса.