– Не называй меня так больше, Лиам!
Он побледнел. Мои слова потрясли его.
– Ты вычеркнул меня из своей жизни, ты покинул меня! Я больше не твоя любовь и уже никогда ею не буду! Только не после такого низкого предательства!
Ослепленная гневом, с тяжелым, словно камень, сердцем, я начала вырываться из его рук. «Этими руками он прикасался к Маргарет!»
– Кейтлин!
Он снова толкнул меня к стене. По щекам его струились слезы.
– Ну почему, почему? Мы же обещали друг другу, что пройдем через все испытания вместе, помнишь? Твой порт, твой якорь… Что ты сделал с нашей клятвой, Лиам? Ты предпочел рассказать о своем горе другой женщине, не мне! Ты каялся в своих прегрешениях призракам в пещере, но не мне!
В комнате стало тихо. Я, не моргая, смотрела на Лиама. Он тоже смотрел на меня, причем с удивлением.
– Ты пошла за мной следом?
Я помотала головой.
– Нет. Мне рассказала Франсес. Она тоже тревожилась о тебе. Почему ты мне ничего не рассказал? Зачем одному нести все тяготы горя и угрызений совести? Ты совершенно не виноват в смерти Ранальда. Ни ты, ни кто-то другой. Я тогда сказала отвратительную гадость, я помню. Но я не думаю того, о чем сказала, Лиам! Во всем виновата война! Ранальд пал от вражеского меча, как и десятки наших соотечественников. В бою невозможно защитить ни сына, ни товарища, я это прекрасно понимаю. Но боль была слишком невыносимой… Я тогда сказала не подумав.
– Я не должен был отпускать его в этот бой!
– Ты не мог не отпустить, ему было восемнадцать! Совсем взрослый парень! И если бы ты оставил его дома или в обозе, он бы не простил тебе этого до конца своих дней!
Взгляд Лиама затуманился, теперь он старался на меня не смотреть. Он отпустил меня, обхватил голову руками и застонал. Мое сердце словно тисками сжало, так, что мне показалось: еще мгновение – и оно разорвется.
– О Кейтлин, у меня в голове все перепуталось! Проклятое виски! Я и правда думал, что ты винишь меня в смерти Рана!
– Так нужно было со мной поговорить! Я была с тобой рядом, но ты меня отталкивал. А теперь уже слишком поздно, – шепотом закончила я и посмотрела на разворошенную постель.
– Я без тебя не могу…
Он потянулся ко мне.
– Не трогай меня! От тебя до сих пор пахнет Маргарет, я это даже отсюда чувствую!
Он в отчаянии смотрел на меня. Волосы упали ему на лоб, почти прикрыв глаза. Меня вдруг затошнило, и я отвела взгляд.
– Оставь меня, Лиам! Уходи, уезжай! Я больше никогда не позволю тебе ко мне прикоснуться!
– Кейтлин!
– Уходи! – крикнула я.
Он сжал губы, лицо исказила горестная гримаса. Я старалась не смотреть на Лиама, пока он собирал свои вещи и одежду. Я стиснула зубы, чтобы не закричать. У меня было такое чувство, будто я разваливаюсь на куски, растворяюсь в собственных слезах. Тело мое сотрясала дрожь, я закрыла глаза. Шум шагов Лиама, когда он выходил из комнаты, эхом отдавался у меня в голове. Через несколько минут он вернулся.
За это время Лиам успел надеть кожаную куртку, перевязь и берет. Он взял свое оружие и повесил его на пояс. Судя по всему, он возвращался в Перт. Я вдруг ощутила ужасную слабость. Закружилась голова. Я уцепилась за комод, чтобы не упасть. Мне нечем было дышать.
«Он уходит, Кейтлин! И ты, быть может, никогда его больше не увидишь…» Я жалобно всхлипнула. Было ощущение, что мое сердце вырывают из груди. «Скажи ему что-нибудь! Скажи, что ты его любишь!» Но взгляд мой упал на кровать, на наши простыни, которые теперь пахли другой женщиной, и сердце мое разорвалось от боли. Лиам встал передо мной – спокойный, но натянутый как струна. Я же взорвалась новым потоком яростных обвинений:
– Мерзавец! Как ты мог такое сделать? Почему?
Я била мужа кулаками в грудь, пока не устала. Он даже не попытался отойти. Сквозь слезы его лицо казалось мне неясным, искаженным. Я рыдала, кричала, не помня себя от обиды и злости. И вдруг он погладил меня по заплаканной щеке.
– Я люблю тебя, Кейтлин. Что бы ты обо мне ни думала, я всегда буду тебя любить. Но я не смогу вынести твою ненависть. Я ухожу, как ты того хочешь, и вручаю себя Господу с надеждой, что он надо мной сжалится… И если, к несчастью, я выйду из этого ада живым, то вернусь к тебе только тогда, когда ты сама меня об этом попросишь.
Я задохнулась от горя. Я не могла говорить, страх и изумление парализовали меня. Слова его произвели тот же эффект, что и уксус на открытую рану. Лиам молча стоял передо мной. Тик-так тик-так… Эти чертовы часы!
– Ты ничего не хочешь передать Дункану?
– Что?
Я не сразу поняла, о чем речь.