Девушка резко повернулась к нему. Вид у нее был рассерженный.
– По крайней мере, без сопровождения, – добавил он, выдержав ее взгляд.
– Может, лучше выкрасть сына герцога Аргайлского и заставить его вернуть документ? – добродушным тоном предложил Колин.
Роб кивнул и, подумав еще немного, сказал:
– Может, так и сделаем. Это неплохое решение. Но к сыну герцога Аргайлского так просто не подобраться. Он сейчас адъютант при ставке своего отца в Стерлинге. И, если верить последним новостям, людей в армии Аргайла за последние недели прибавилось. Это будет очень рискованное дело.
– Но попробовать стоит, – сказал Колин.
– У меня есть идея получше, – небрежно обронила Марион. – Может, устроим так, чтобы он сам к нам приехал? Джон может под каким-нибудь предлогом заманить его в Честхилл. Сын Аргайла не заподозрит в злом умысле труса, который с такой легкостью продал своих!
Все посмотрели на Джона, который обвел присутствующих испуганным взглядом. Роб усмехнулся.
– А почему бы и нет?
Глава 18
Приглашение
Дункан в очередной раз перевернулся на матрасе, который для него расстелили на полу пустой комнаты в Честхилле. Сон никак не шел к нему. Взгляд юноши обежал помещение. Занавесок на окне не было, поэтому лунный свет беспрепятственно проникал в комнату и замирал правильными прямоугольными пятнами на голых темных стенах, до половины обшитых деревянными панелями. Когда-то давно эти стены украшали картины… По обе стороны от полуразвалившегося камина тянулись книжные полки, из чего следовало, что раньше это была библиотека, и в ней, вполне возможно, имелись ценные экземпляры изданий. Марион, конечно, не довелось увидеть комнату в ее первозданном виде. Немногие предметы меблировки, оставшиеся в распоряжении лэрда Гленлайона, не отнятые за долги и не украденные во время рейдов, были размещены в четырех маленьких комнатах на первом этаже дома и в нескольких спальнях на верхних этажах.
Юноша закрыл глаза и попытался представить себе комнату Марион. Наверняка обстановка в ней скромная, даже строгая. Кровать, комод, один или пара стульев. Письменный стол? Нет, стола там быть не может. Чем она обычно там занимается, когда остается одна? Рассматривает себя в венецианском зеркале? Роется в большом платяном шкафу, полном вышитых юбок из египетского хлопка и тончайших батистовых рубашек с французскими кружевами, какие он видел на нарядных леди в Эдинбурге? Есть ли у нее привезенные с Востока жемчуга и тонкой работы серебряные испанские броши? Нет, ничего такого у Марион нет. И все-таки это ее комната, в ней все напоминает о хозяйке, там царит ее запах…
Внезапно на душе стало тяжело. Ему не место в этом доме, в этой долине! Нельзя допустить, чтобы ответственность за деяния Кэмпбеллов легла на его клан. Хватит с них и их собственных несчастий! К тому же он ощущал смутное волнение, от которого становилось не по себе.
Казалось бы, здесь Дункан был волком в овчарне, и, в то же самое время, он чувствовал себя овечкой в волчьем логове.
Несчастья и беды, пережитые многими поколениями, накапливались и превращались в тяжкий груз для потомков. Родители учили своих детей ненавидеть с младенчества, как ходить и разговаривать. Дети вырастали и поступали так же со своими собственными сыновьями и дочерьми, не задаваясь никакими вопросами. Ненависть и жажда мести, ею порождаемая, становились единственным смыслом существования.
Эта невеселая мысль посещала Дункана не раз. Здесь, в Хайленде, ненависть витала в воздухе наравне с ароматом цветущего вереска. Все эти распри между кланами… Вместо того чтобы объединиться против врага, их настоящего врага – Англии, они ссорились между собой. Во время последней кампании он не раз становился свидетелем потасовок, чтобы понять: реставрировать монархию в Шотландии такими методами им никогда не удастся. Но что делать? Хайлендеры таковы, каковы они есть, со своими достоинствами и недостатками. И сам он – не исключение.
Но должно же быть в жизни еще что-нибудь помимо ненависти к соседу! К примеру, не один десяток лет у их клана хорошие отношения с Кэмеронами из Лохила и Макдональдами из Кеппоха. Но хватит одной искорки, чтобы все переменилось. Со Стюартами из Аппина они тоже весьма дружны, но ведь так было не всегда! То же можно было сказать и о Маклинах из Ардгура и Дуарта. Были времена, когда они проливали кровь друг друга. Но что касается Кэмпбеллов…
От размышлений его оторвал скрип. Дункан прислушался. Где-то скрипнула дверь. Кто и куда может идти ночью? Дункан сел на матрасе. Что, если это Джон? Что ж, если этот прохвост решил потихоньку сбежать… Он поспешно запахнул на себе полы пледа, надел пояс, башмаки, схватил кинжал и пистолет. Одного взгляда на трех мужчин, которые лежали рядом, хватило, чтобы понять: Колин и оба Макгрегора спят. Что ж, он и сам справится с этим слабаком!