Юноша выскользнул из комнаты, бесшумно закрыл за собой дверь, крадучись подошел к входной двери и вышел на улицу. Луна сияла над Крег-Деаром, отделявшем долину от унылой долины Раннох-Мор. Ее нежный свет окрашивал пейзаж в переливчатые оттенки опалово-сиреневого и жемчужно-голубого, отчего все вокруг казалось неправдоподобным, сказочным. Дункан замер, любуясь этой красотой.
Кто-то закутанный в накидку сидел на низкой каменной оградке к нему спиной. Дункан повернулся, чтобы уйти. Ему не хотелось нарушать уединение Марион. Но девушка успела обернуться.
– Дункан?
– Да, это я.
Он вышел из тени портика. Ночь выдалась спокойная, и долину окутала безмятежная тишина – такая, какая бывает только зимой. Животные глубоко спали, согретые толстым слоем жира и густым мехом в своих норах под снегом, который заглушал и поглощал все шумы. Дункан спустился по ступенькам и пошел по тропинке, которая вела к ограде. Снег хрустел у него под ногами.
– Третья ступенька лестницы скрипит, – улыбаясь, сказала Марион. – Я несколько раз из-за этого попадалась, так что точно знаю.
– Что ты тут делаешь среди ночи?
– Когда не получается заснуть, я прихожу посидеть на этой стеночке. А ты? Почему ты вышел?
– Услышал, как закрылась входная дверь. Решил, что это твой брат собрался…
– Сбежать? – вставила она решающее слово. – Он – трус, он бы не осмелился.
Она снова принялась смотреть на долину, волнистым покрывалом раскинувшуюся сколько хватало глаз. Потом протяжно вздохнула, отчего изо рта вырвалось облачко пара.
– Красиво, правда?
Дункан тоже присел на ограду, позаботившись о том, чтобы между ними осталось побольше пустого места.
– Да, пожалуй.
– Я люблю тишину. Когда тихо, мне легче думается.
– А о чем ты сейчас думаешь?
Марион какое-то время молчала, тихонько болтая ногами над землей.
– Никак не могу поверить, что мой брат мог такое сделать!
– Ты сильно на него из-за этого злишься?
– Злюсь ли я на него? Я никак не могу решить, что с ним сделать сначала – выцарапать глаза или… В общем, заснуть не получается. Я все время прокручиваю в голове эту историю, пытаюсь понять. И от этого становится еще хуже.
– Марион, мы вернем эту бумагу. Еще не все потеряно!
– Я надеюсь на это, Дункан. Я все время думаю о людях, чья жизнь оказалась в опасности из-за моей беспечности! По правде говоря, все это – по моей вине…
– Ты не могла знать наперед.
Она посмотрела на него растерянно, с сожалением.
– Дункан, он ведь мой родной брат! И он нас предал. Он – враг нашего общего дела. Почему?
– Если я правильно понял, он хотел помочь вашему отцу.
– Помочь сделать что? Выкупить клочок земли? Боже правый, да когда отец узнает, он не переживет позора!
Дункану до смерти хотелось обнять Марион, прижать к себе, запустить пальцы в ее кудри и шептать, шептать ей слова утешения… но ничего подобного он делать не стал. Он уже отказался от надежды быть с ней. Эта девушка не для него. В один миг он поверил, что все возможно. Но теперь все было иначе. Другой, не он, будет обнимать ее, ласкать ее тело…
– В детстве, – глядя на звездное небо, начала рассказывать Марион, – в теплое время года, когда весь дом засыпал, я часто приходила сюда и ложилась у стены на старом пледе. Иногда даже засыпала, и меня будил первый крик петуха. Тогда я прокрадывалась обратно к себе в спальню, чтобы Амелия не переполошилась, когда придет звать меня завтракать. Бедная Амелия… Она так расстроилась, когда узнала насчет Джона!
– Я ей точно не понравился, – с легкой иронией в голосе заметил Дункан.
Марион тихонько засмеялась особым, горловым смехом, похожим на воркование голубки.
– Она не любит людей из Гленко по той простой причине, что ее мужа убил кто-то из твоего клана во время одного большого рейда на земли Атолла. Так что тут все понятно.
– Вот оно что…
После непродолжительного молчания Марион указала пальцем на мерцавшие в темноте несколько ярких точек.
– Это – Полярная звезда. Я называю ее Душой неба.
– Она находится в созвездии Малой Медведицы.
Девушка посмотрела на него с удивлением.
– Ты такое знаешь?
– Меня научил отец.
Ошарашенный вид Марион позабавил Дункана.
– Я не такой неуч, как можно подумать. Умею читать по-английски, немного по-французски и… читаю молитвы на латыни.
– Я не хотела тебя обидеть…
– Ты, наверное, считаешь, что я только и делаю, что дерусь и придумываю, как бы украсть у вас еще десяток коров!