– Обо мне можете не волноваться, мистер…
– Гордон, – представился он, снова одаривая меня своей щербатой улыбкой.
– Что ж, пожалуй, выпивших и правда больше обычного. Но солдаты еще не забыли Шерифмур…
– Может, и так. Кстати, я хотел спросить… – Его пальцы чертили на столешнице невидимые узоры. – В общем, не слышали ли вы чего-нибудь нового о сыне герцога?
– Нет, не слышала, – осторожно ответила я.
– Я навел справки: в лагере никто ничего такого не слышал. Поэтому мне очень хотелось бы узнать, кто распускает такие слухи.
«Кейтлин, будь осторожна!» Этот человек не внушал мне ни малейшего доверия.
– Вот как? – И я уткнулась носом в пустую уже кружку.
Он пожал плечами, едва заметно усмехнулся и продолжил:
– Повторяю, я навел справки, и никто, слышите, никто и знать не знает, что на жизнь Претендента готовится покушение!
Я не дрогнула под его пристальным холодным взглядом.
– Наверное, люди поговорили и перестали, – предположила я.
Я нервно скрестила ноги под столом. Юноша посмотрел на меня сердито, потом вдруг в его глазах блеснул лукавый огонек.
– Ну, разумеется… Хотя если бы слух распространился, то наверняка разжег бы пламя, которое уже давно тихо тлеет в крови у солдат.
Он окинул меня внимательным взглядом, от которого не укрылись мое несвежее платье и растрепанные волосы. И куда дольше, чем это дозволено приличиями, взгляд юноши задержался на моей груди.
– Говорил ли я вам, что служу посыльным у графа Маришаля?
– Да, говорили.
– Значит, не нужно объяснять, что вы можете мне довериться. – Он выдержал паузу и медовым голосом продолжил: – Вы очаровательная женщина, мэм. Мужчина, что был с вами в тот вечер, это ваш супруг?
Каков прохвост! Решил вытянуть из меня правду грубой лестью? Я кокетливо склонила голову, улыбнулась и захлопала ресницами.
– Нет. Колин – мой близкий родственник.
– Вот как? Значит, я могу пригласить вас… – Он поморщился было, но быстро взял себя в руки. – Конечно, Перт – не Эдинбург, и здесь не найдешь таких изысканных яств, как в столице. Но у миссис Уоллес прекрасный стол. Особенно хорош ее фазан с сушеным виноградом, тушенный в портвейне!
Я заставила себя улыбнуться, а сама вспомнила роскошный ужин, которым нас потчевала Клементина. Юноша между тем смотрел на меня со странным выражением, от которого мне вдруг стало не по себе. Я стиснула кружку в руке, и кровь застыла у меня в жилах. Этот юноша – посыльный капитана Тернера!
– Вам дурно, мэм? – спросил он с очевидной тревогой.
Мне вдруг ни с того ни с сего стало жарко. Я окинула зал тревожным взглядом. Ни единого знакомого лица! Господи, неужели передо мной – вражеский лазутчик, шпион? Что, если он видел меня у Клементины? И знает ли он, кто я такая? Я попыталась успокоиться и выдавила из себя улыбку. И все же страх буквально парализовал меня. Чего он хочет от меня, в конце концов?
– Со мной все хорошо, – заверила я, силясь удержать улыбку на лице. – Наверное, пирог со свининой оказался несвежим…
Он захохотал.
– Со свининой? Хорошо, если это и вправду свинина! Я слышал, жители жалуются, что у них стали пропадать собаки и кошки. Хотя, если подумать, трактирщикам приходится уже два месяца кормить четыре тысячи солдат, и они наверняка не слишком перебирают, когда им приносят мясо по сходной цене! – Отсмеявшись, он снова посерьезнел. – Так вы согласны уделить мне немного времени?
– Я замужняя женщина, мистер Гордон, – ответила я сухо. – И муж мой здесь, в Перте.
– Жаль! Что ж, вернемся к теме, которая меня интересует.
Тон его вдруг стал угрожающим, желваки заходили ходуном. Он то и дело поглядывал на других посетителей трактира, из чего я заключила, что он нервничает.
– Что вам известно об угрозе, нависшей над нашим будущим монархом?
– Если не считать того, что вы слышали, ничего.
Он прищурился.
– Думаю, вы говорите неправду. Не знаю, откуда вы почерпнули эти сведения, мэм, но позвольте вас предостеречь…
Нужно было найти способ выкрутиться из щекотливой ситуации. Может, притвориться, что мне и вправду плохо?
Уильям Гордон наклонился и заглянул мне в глаза.
– Я могу арестовать вас за сокрытие сведений касательно угрозы жизни Претендента.
– Вы мне угрожаете?
Я попыталась встать, однако он схватил меня за руку и заставил вернуться на место. Посыльный графа Маришаля больше не улыбался. Я с трудом проглотила комок в горле.
– Не уходите, мэм, я еще не закончил.
– Мне нехорошо, – пожаловалась я, кладя руку на живот.
И я не лгала. Живот свело болью, на спине выступил пот. Я подумала о пропавших собаках и сделала глубокий вдох в надежде, что недомогание пройдет. Гордон снова принялся водить пальцем по столешнице. Губы его чуть сжались. Наконец палец замер в лужице пива, но через секунду начал постукивать по столу, причем с очевидным раздражением. Теперь мистер Гордон смотрел на меня с презрением.