Несколько минут Дункан стоял неподвижно, глядя в пустоту. Потом одним яростным движением закрыл дверь и прижался к ней горячим лбом. Тело его содрогалось от злости, ненависти и холода. Громкий шорох вернул его к реальности.
– Марион, я… – начал он оборачиваясь. – Куда ты собралась?
Девушка поспешно одевалась, всхлипывая и вытирая глаза рукавом. Не ответив, она нырнула под кровать за чулком и башмаком. В два шага он преодолел разделявшее их расстояние, схватил Марион за руку и заставил посмотреть себе в лицо.
– Куда ты собралась? И зачем? – спросил он со страхом в душе.
– Возвращаюсь домой, в Гленлайон. Туда, откуда мне не стоило уезжать.
И она резко его оттолкнула. Слезы катились градом по ее шелковистым щечкам. У Дункана оборвалось сердце.
– Нет, Марион, останься!
– Если ты думаешь, что я стану делить тебя с этой… этой… Господи! Да что б вы все провалились!
Она громко всхлипнула и трясущимися от гнева и унижения пальцами принялась затягивать шнуровку корсажа. Шнурок все время выскальзывал, и Марион вспомнила едва ли не все ругательства, которые знала.
– Гадость! Какая гадость! – повторяла она как заведенная. – Его невеста! Какой же я была дурой! И это еще слабо сказано… Поверить не могу! А ведь знала, все знала с самого начала… «Случайная подстилка»! Нет, мне все это снится!
Она разговаривала сама с собой, а Дункан стоял в полнейшей растерянности и не находил, что сказать.
– Нельзя доверять этим подонкам Макдональдам! Грязные воры, мерзавцы…
Она снова всхлипнула и посмотрела по сторонам.
– Марион… – только и смог выговорить Дункан.
Он попытался прикоснуться к ее плечу, но девушка отшатнулась.
– Не трогай меня, мерзавец!
– Я хотел тебе рассказать, клянусь!
– Твои слова ничего не стоят, Дункан Макдональд. Она права: ты жалкий предатель, лжец…
Она захлебнулась рыданиями и, упав на пол, уткнулась лицом в юбку. Дункан присел на корточки рядом с ней.
– Марион, ну пожалуйста, не надо… Я люблю тебя.
Она заплакала еще горше. Он осторожно обнял ее дрожащие плечи. Она вздрогнула, но руку не оттолкнула.
– Ну почему ты мне не сказал? – спросила она, шмыгая носом и не отнимая лица от мокрой юбки. – У тебя была невеста… Почему?
– Мне нужно была рассказать тебе об Элспет, я знаю, – устало согласился он.
Он осторожно смахнул слезу с ее щеки. Марион отвернулась.
– Пожалуйста, посмотри на меня!
Она не шевельнулась, и Дункану пришлось заставить ее сделать это. Он хотел, чтобы она заглянула ему в глаза, в душу, чтобы увидела частичку его, которую унесет с собой, если уйдет. Но Марион поспешно закрыла глаза. Он погладил ее по волосам, но не осмелился на большее. И вдруг понял, что она не уедет. Они связаны клятвой. Отныне она – его жена, и Господь – свидетель их союза.
– Ты – моя жена, Марион. Я не позволю тебе уехать.
– Только попробуй! Мы обменялись клятвами без свидетелей! Они ничего не значат!
– А Господь? Ты забыла? Господь свидетель, и тебе это прекрасно известно.
Она помолчала немного, потом шумно втянула носом воздух.
– Что она значит для тебя? Ты и с ней обменялся клятвами? Она спала в этом доме до меня?
– Элспет я ничего не обещал, – сказал Дункан. – По правде говоря, мы даже не обручены. Она мне нравилась, но не больше.
– А я? Я тебе тоже нравлюсь, но не больше?
– С тобой все по-другому.
Нужные слова никак не шли в голову. Он опустился на холодный пол рядом с Марион и потер глаза. Что ж, события приняли самый скверный оборот из возможных.
– Ты… Я тебя люблю. Люблю – и все. С того самого дня, как первый раз поцеловал тебя там, в Гленлайоне, я все время думал о тебе.
– Глупости! – возразила Марион. – Только потому, что я – дочка лэрда Гленлайона, тебе захотелось развлечься со мной, грязная ты свинья…
– Перестань ругаться как пьяный сапожник! Если бы я хотел взять тебя силой, у меня было время это сделать, и тогда ты не оказалась бы сегодня здесь. Но мне хотелось, чтобы между нами это произошло по-другому. И вообще, если бы я просто хотел заняться любовью с женщиной, то мог бы обойтись и без брачных обетов!
– Да что ты?
– Помнишь Киллин?
Она передернула плечами с нарочито равнодушным видом, однако в глаза ему посмотреть не решилась.
– Той ночью я сказал, что возьму тебя, только когда ты сама об этом попросишь, помнишь?
Она не ответила. Это рассердило Дункана.
– Я принуждал тебя к чему-то, Марион?