Он попытался ее поцеловать. Марион увернулась.
– Не противься, моя красавица, я не сделаю тебе больно… Посмотришь, это даже приятно…
Он отпустил шею девушки и провел рукой по ее груди. Гнев закипел в Марион, и она снова начала вырываться. Мужчина буквально распластал ее по стене и коленом развел ее бедра. Собрав все силы, Марион попыталась пнуть его ногой в пах, но он и правда был слишком высок – удар пришелся много ниже, чем она целилась.
– Ах ты, грязная маленькая тварь… Ай!
На этот раз у нее получилось. Он отпустил ее, чтобы схватиться ладонью за щеку, а потом поднес ее к глазам и увидел… кровь.
– Эта мерзавка меня поцарапала! – изумился он.
Освободившись, Марион подбежала к столу, схватила нож и выставила перед собой. Мгновение – и на смену его удивлению пришла черная ярость. Девушка не успела увернуться, и удар пришелся ей в лицо. Крутнувшись, как юла, она со стоном повалилась на стол. Слезы брызнули из глаз, мешая видеть. Она попыталась подняться. Щека нестерпимо болела, предметы в комнате почему-то плыли перед глазами.
– Эта дрянь… мне… заплатит!
Чей-то шепот прорвался сквозь оглушительный гул в ушах. С жалобным всхлипом она приподнялась на локте, ища кинжал, выскользнувший из рук. Где же он? Наконец пальцы сжались на холодном металле.
Тяжелая рука схватила ее за плечо и перевернула на столе, словно блин на сковородке.
– Пустите меня! У нас нет…
Мужчина схватил ее за ворот сорочки и заставил встать на ноги. Она снова попыталась его оттолкнуть. Презрительный взгляд насильника парализовал ее. «Господи, он же убьет меня!»
Мысли ее приняли иное направление. Другие Кэмпбеллы в долине Гленко, убивающие Макдональдов. А ведь теперь она – одна из них… Ирония судьбы! От отвращения и страха у Марион голова пошла кругом, в груди заныло.
– Нет… – слабо прошептала она.
Щека ужасно болела. Даже сжать зубы – и то было больно.
– Отпусти ее! – крикнул второй мужчина. – Я все обыскал, здесь нет никаких бумаг.
– Она меня поцарапала, эта сучка! Она за это заплатит! – не унимался его товарищ.
– Брось ее! Нам приказали не трогать девчонку.
– Но она таскается с Макдональдами!
Марион снова попыталась дотянуться до насильника своим кинжалом, однако с таким верзилой ей было не тягаться. Он ловко выкрутил ей руку, и девушка вскрикнула от боли. Кинжал выпал у нее из пальцев. Мужчина разразился ругательствами. Его товарищ снова приказал ему отпустить ее, пока дело не закончилось плохо. Но тот упирался. Ему хотелось получить свое.
Когда он швырнул Марион о стену, она всхлипнула и посмотрела на своего обидчика. Мужской кулак впился ей в живот, и сразу стало нечем дышать. Боль была невыносимой. Марион подумала, что умирает.
И еще она подумала о Дункане. Об их клятвах. О том, как его руки гладили ее… Руки мужчины из Гленко могли так сладко ласкать кожу женщины из клана Кэмпбеллов! Какая ирония! А теперь… Теперь ее бьет мужчина из ее собственного клана!
Согнувшись пополам, она хрипела, пытаясь отдышаться, потом на четвереньках поползла к кровати. Комната кружилась, качалась… Марион вдруг стало ужасно зябко. Порыв ветра приподнял ее сорочку, и зубы девушки застучали от холода. Она поморщилась от боли. В доме еще слышались мужские голоса. Они спорили. Потом на улице кто-то закричал. Дункан вернулся?
От острой боли снова оборвалось дыхание. Верзила подошел и швырнул ее на столбик кровати. Он ударил ее ногой? Какая разница? Он бил ее снова и снова – в живот, по ребрам. Разбитая болью, Марион повалилась на пол.
В темноте она открыла глаза и шевельнула рукой. Тело тут же отозвалось такой болью, что она вскрикнула. Марион перекатилась на бок и нащупала шерстяное одеяло. Дверь так и осталась открытой.
Как долго длилось ее беспамятство? Судя по тому, сколько снега намело через порог, – много долгих минут. Она с трудом приподнялась на локтях. Ткань сорочки, казалось, промерзла насквозь и противно липла к бедрам. Марион посмотрела вниз и увидела на подоле темное пятно.
Огонь в очаге погас под порывами ветра, безнаказанно проникавшего в дом и успевшего обшарить в нем все углы. Марион поежилась. Нижняя челюсть ужасно болела. Она пошарила пальцем во рту. Слава богу, все зубы целы! Но явственно ощущался металлический привкус крови. Оказалось, она прикусила щеку – язык нащупал болтающийся кусочек плоти.
С трудом Марион забралась на кровать и, словно раненое животное, свернулась в комок, зарылась в одеяла. Кто-нибудь в конце концов прикроет эту проклятую дверь, хлопающую под порывами яростного ветра? И где Дункан? Она вспомнила крики уезжавших мужчин. Неужели это его они увидели? Неужели принялись травить его, как зверя, как добычу? Что, если они убили его?