Снаружи донесся крик, и кто-то вошел в дом. В комнате было совершенно темно. Она услышала, как заскрипел под чьими-то башмаками снег у порога, потом стало тихо. Незваный гость ушел?
– Вот дьявольщина!
Чьи-то руки перевернули ее, содрали одеяло, за которое она отчаянно цеплялась. Человек выругался и оставил ее в покое. «Это не Дункан», – с грустью подумала Марион. Не шевелясь, смотрела она на слабо вырисовывавшийся в сумерках силуэт мужчины. Он что-то буркнул себе под нос. Дверь закрылась, и комната погрузилась в абсолютную темноту. Алан ушел.
Из-за метели Дункан почти ничего не видел ни вокруг, ни впереди себя. Собрав последние силы, он пошел быстрее. Сугробы становились глубже с каждой минутой и местами доходили уже до колен. На склоне Мил-Мора он увидел славную оленуху, но она сумела вовремя удрать. И все-таки он вернется домой не с пустыми руками… У Марион будет возможность продемонстрировать ему свои таланты поварихи. У Дункана давно свело живот от голода. И вдруг мысль, что она не умеет готовить, пришла ему в голову. Наверняка у Гленлайона была кухарка! Ничего страшного, научится.
Сквозь снежную дымку наконец проступили очертания дома. Дункан ускорил шаг. Ему не терпелось устроиться вместе с Марион у очага. Нужно ли рассказывать ей о неприятном разговоре с Элспет и ее родителями? Он поморщился. Что ж, зато теперь дело улажено. В определенной мере Алан облегчил ему задачу, заранее сообщив девушке о его измене. Грубоватый верзила Алан давно заглядывался на Элспет и наверняка не упустил случая утешить ее и дать выплакаться у себя на плече. А значит, если Элспет и злилась, то лишь потому, что ей предпочли какую-то там мерзкую Кэмпбелл.
Из дома кто-то вышел. Куда могла отправиться Марион в такую погоду? Но, судя по росту и сложению, это не она…
Сердце оборвалось, когда Дункан узнал Алана. Задыхаясь, юноша бросился к нему.
– Какого черта ты тут делаешь? – крикнул он, обжигая товарища гневным взглядом.
– Я… Послушай, Дункан, я всего только вошел, – пробормотал Алан. – А она была там… Это не я, клянусь!
У Дункана подкосились ноги. Что Алан пытается ему сказать? Неужели с Марион что-то случилось? С яростным воплем он вбежал в дом. Алан следовал за ним по пятам. Внутри было темно. Огонь в очаге не горел. Дункан посмотрел под ноги, на покрытый слоем снега пол.
– Марион! – позвал он.
Из глубины комнаты донесся жалобный стон. Он взглянул на кровать. Глаза успели привыкнуть к слабому свету, и он различил на матрасе очертания тела.
– Что здесь стряслось? – воскликнул он.
Подбежав, он схватил Марион за плечи. Она была вся холодная и жалобно всхлипывала от боли. Он быстро ощупал ее. Как будто ничего не сломано…
– Я тут ни при чем, – пробормотал Алан у него за спиной.
Кипящий гневом Дункан обернулся.
– За дурака меня держишь?
Алан двинулся было к двери, но Дункан набросился на него и ударил кулаком в челюсть. Алан повалился на лавку у порога. Выругавшись последними словами от боли, Дункан потер костяшки пальцев.
– Гад, ты дважды пытался изнасиловать ее! – выкрикнул он. – Потом ты послал сюда Элси, хотя прекрасно знал, что она увидит. А теперь пришел в мой дом, чтобы закончить начатое, да?
– Клянусь, я говорю правду! – вскричал Алан и сплюнул кровь на тающий на полу снег. – Мунго Макфейл видел, как в долину въехал отряд чужаков. То были Кэмпбеллы. Твой дом стоит на отшибе, как раз в начале долины, вот я и решил пойти предупредить тебя. Когда я подошел к дому, то увидел всадников. Они уже уезжали. Дверь была открыта настежь, я зашел и увидел ее на кровати. Я пришел слишком поздно.
Дункан с трудом перевел дух и стиснул пальцы в кулак, сдерживая желание еще раз двинуть в лицо этому негодяю.
– И решил смыться, оставив ее без помощи?
– Мне не хотелось ее трогать, Богом клянусь! Что бы ты сделал, застань ты меня возле своей… жены, избитой да еще и в одной сорочке?
Дункану пришлось признать его правоту.
– Я бы повыбивал тебе зубы, а потом отрезал твои причиндалы и отнес их Элси как подарок на обручение.
– Так я и подумал, – сказал Алан после недолгого молчания. – Я шел за Сарой, женой Аласдара. Подумал: она-то должна знать, что делать.
Дункан присел на корточки возле кровати, на которой дрожала и плакала Марион, и принялся растирать ей, чтобы согреть.
– Разожги огонь, чего стоишь! – бросил он через плечо Алану. – А потом беги за Сарой!