Он улыбнулся.
Лицо его дышало безмятежностью и счастьем, глаза смотрели на меня с бесконечной нежностью. Не говоря уже о том, что неподдельное доказательство его желания давно уже прижималось к моему животу… Он был живой, он был рядом, в моих объятиях, он согревал меня приятным теплом. Я еще крепче прижалась к нему.
– А как же мои седые волосы? Пусть остаются?
– Пусть…
Часть восьмая
Судьба – это то, что случается с нами в момент, когда мы меньше всего этого ждем.
Глава 27
Изнурительная поездка
На улице заметно потеплело, и птицы с шумным чириканьем клевали рябину на соседних деревьях. Лошади стояли у порога оседланные, вещи были собраны и уложены в сумки. Лиам почистил свои пистолеты и Колина, и теперь оружие покойного деверя лежало в моей седельной кобуре. Мы готовились к долгому путешествию по враждебным землям.
Я с нетерпением ждала возвращения Беатрис. Не могло быть и речи о том, чтобы уехать, не обняв ее и не поблагодарив за все то добро, что она для нас сделала. Время от времени я посматривала на дорогу у подножия холма, где вот-вот должна была показаться ее хрупкая фигурка верхом на ослике по кличке Амандина. Она назвала ее в честь глупой жены своего утраченного возлюбленного. Я знала, что буду по Беатрис скучать: за это время мы стали подругами.
Шумно загалдели сойки, и из-за поворота показался всадник. Я приставила ладонь ко лбу: солнечный свет, отражаясь от белого снежного покрывала, слепил глаза. То была женщина, но не Беатрис. Она ехала на лошади, и рыжий ореол волос окружал ее лицо. Наверное, кто-то из друзей нашей гостеприимной хозяйки… Спустя секунду на дорогу выехал еще один всадник. На этот раз это была Беатрис.
Я подошла к Лиаму. Он привязывал к седлу последнее одеяло, в которое был завернут меч Колина.
– Она возвращается!
Лиам посмотрел на дорогу. Подпруга выскользнула у него из рук, а лицо озарилось радостной улыбкой.
– A ghràidh, посмотри-ка!
Я обернулась. За женщинами следовали пятеро хайлендеров. Я отвернулась, едва разглядев Беатрис, а потому не приметила их сразу. Боже милосердный! Черные волосы, блестящие как вороново крыло, блеснули на солнце. Плед Гленко… Сердце мое на мгновение замерло и понеслось галопом. Сын!
– Дункан? – в волнении прошептала я.
Мы не виделись четыре месяца. На глаза навернулись слезы.
– Это мой сын! Это Дункан!
Отряду всадников осталось проехать считаные метры, отделявшие дорогу от поляны, на которой стоял домик Беатрис. Я бросилась бежать. Дункан спрыгнул с коня и порывисто обнял меня. Я прижалась щекой к его плечу, плача от радости.
– Мама! – шепнул он, прижимаясь губами к моим волосам и ласково их поглаживая. – Мама, я…
Как и я, он задыхался от волнения и радости. Не закончив фразу, он прижал меня к своему сердцу еще крепче. Мы простояли так много долгих минут, пока наши объятия наконец разомкнулись.
– Боже! – вскрикнула я, прикасаясь к припухшему шраму, изуродовавшему ему щеку.
Дункан стиснул зубы, и я почувствовала, как под моими пальцами заходили желваки.
– Ничего страшного, мама. Просто царапина.
– Царапина? Да тебе чуть не снесли пол-лица!
– Могло быть намного хуже.
Он посмотрел на меня так печально, что я умолкла. Он был жив, разве этого недостаточно? Я чуть отступила, чтобы получше его рассмотреть.
– Это правда, ты выглядишь молодцом. Ты хотя бы не голоден?
Едва заметное движение у него за спиной привлекло мое внимание. Дункан тоже его заметил и оглянулся. Девушка с ярко-рыжими волосами, которую я увидела на дороге первой, смотрела на меня и робко улыбалась. Странно, но она кого-то мне напомнила… Ее красивые голубые глаза смотрели то на меня, то на Дункана.
– Мама, познакомься, это Марион!
Я едва не открыла рот от изумления. Марион? Дочка Гленлайона, в которую влюбился мой сын?
– Здравствуйте, – пробормотала девушка едва слышно. Мой ошарашенный вид смутил ее еще больше.
Я взяла себя в руки и попыталась доброжелательно улыбнуться.
– Здравствуй!
Последовало неловкое молчание. Дункан понял, что пора прояснить ситуацию.
– Марион – моя жена, мама.
– Твоя… жена? – обомлела я.
Как быстро он все решил! И что теперь будет с Элспет? Что он ей сказал? Но не расспрашивать же его об этом при Марион! Меган! Вот кого она мне напомнила. Высокая, худенькая, с кошачьими повадками… Правда, во взгляде Марион не было той холодной расчетливости, которая читалась в изумрудных глазах Меган Хендерсон. И лицо у нее… Как бы это сказать? Оно было менее правильным, утонченным, но в то же время очень приятным в своей оригинальности, особенно когда она улыбалась.