Дункан с недоумением посмотрел на меня.
– С кем же? С Джоном?
– Нет, не с ним. Как бы я была рада, реши он поговорить с Джоном!
– Мама, теперь я ничего не понимаю. Все его друзья остались в Перте!
– Мы с Франсес уехали в Дальнесс помочь ей устроиться в новом доме. Твой отец решил остаться в Карнохе. Когда я вернулась домой, то застала его с… Маргарет Макдональд.
По мере того как смысл сказанного укладывался в сознании Дункана, губы моего сына кривились в гримасе отвращения.
– У меня не хватает смелости сказать вслух, что я думаю! – выдохнул он.
– Лучше и не говори.
– Мама, а ты точно уверена? Может, ты что-то не так поняла?
– Я больше чем уверена, Дункан. Я застала их вместе… и в нашей постели.
В горле у меня встал комок. Я быстро смежила веки и стиснула зубы. Нет, это была плохая идея – снова перетряхивать эти противные воспоминания! Дункан сначала опешил от неожиданности, но потом взял себя в руки и посмотрел туда, где отец с братьями Макдонеллами заканчивали строить очередной шалаш.
– Мама… Отец и Маргарет? Не могу поверить! Но почему?
– Почему? Я тысячу раз спрашивала себя об этом. Понимаешь, есть события, которые сплачивают супругов, а есть такие, которые их друг от друга отдаляют. Потеря Ранальда стала для меня горем, в котором я позабыла о твоем отце, и он нашел утешение у другой.
– Но ведь он еще и переспал с ней! – с возмущением вскричал Дункан.
– Не осуждай его.
– Но, мама…
Дункан снова посмотрел на отца, только на этот раз лицо его уже ровным счетом ничего не выражало. Но что он думал о нем? Обо мне?
– Вы по-прежнему вместе?
– Я его люблю, – сказала я, касаясь руки сына. – Он оступился, но я это переживу, потому что без твоего отца я жить точно не смогу. В дни, когда он был на волосок от смерти, я на многое посмотрела другими глазами. И я его простила. Но забыть намного труднее, чем простить, Дункан. Мы все делаем ошибки, и я тоже не безгрешна. И ты тоже будешь ошибаться, вот увидишь. Все мы люди и уже поэтому слабы…
Ощутив прикосновение чего-то теплого к макушке, я вздрогнула. Лиам склонился надо мной и погладил меня по щеке.
– Идем спать? – шепнул он мне на ухо.
Несколько секунд Дункан смотрел на отца с явным ожесточением. «Не злись на него, Дункан! Это мое дело, не твое!» Сын правильно истолковал мой взгляд, изобразил на лице улыбку и встал.
– Пойду-ка и я к Марион. Доброй ночи!
Лиам проводил его настороженным взглядом, потом присел на корточки и обнял меня.
– О чем вы говорили? – спросил он с тревогой в голосе. – Мне показалось, он чем-то взволнован. Что-то не ладится у них с Марион?
– Понимаешь, твой сын уже не ребенок, Лиам. И он замечает куда больше, чем мы привыкли думать.
– Ясно. Идем спать!
Восходящее солнце окрасило снег в пастельные тона. Крупинки кварца в гранитной породе ослепительно сияли, отбрасывая цветные отблески на укрытые снегом окрестные деревья. Было удивительно тихо, и эта тишина успокаивала душу…
Этой ночью Дункан спал мало. Признание матери взволновало его до глубины души. Отец изменил ей с другой женщиной? Разве такое возможно? Как известно, для ребенка все люди делятся на три группы: взрослые, дети и его собственные родители. Родителей дети склонны обожать, идеализировать, считать не похожими на других взрослых. Даже заставая их целующимися, дети не видят в происходящем ни намека на сексуальность. А уж тем более представить их занимающимися любовью… Но Дункан не ребенок. Он был мужчиной, и в отце своем видел мужчину, такого же, как остальные, – ранимого и временами не способного устоять перед искушениями плоти.
Как много мужчин из их клана, счастливых в семейной жизни и любящих своих супруг, которые остались дома, в Гленко, далеко от жестокой реальности войны, искали эфемерных удовольствий в объятиях других женщин! Быть может, они нуждались в утешении и сочувствии? Разве объятия женщины – не то единственное место, где так приятно отрешиться от действительности, забыть все свои страхи и горести? Страх смерти, этот неизменный спутник военных действий, заставляет человека поддаться своим слабостям. В Перте он застал Калума с девушкой и много раз ночью слышал женское воркование и смех там, где спал Дональд, который искренне обожал свою Дженнет.
В военном лагере женщины легко задирали юбки за краюшку хлеба или просто чтобы забыть о несчастьях и отчаянии, их окружавших. Некоторые девицы заигрывали и с ним, но эта «плоть по дешевке» не казалась ему соблазнительной. Все его мысли занимала Марион. Но что будет лет через десять? А через двадцать, когда на смену страсти придет спокойная любовь, лишь время от времени будоражимая вспышками былого пыла?