– Этого не будет! Я не отпущу Марион в трактир! – Он топнул и ударил кулаком одной руки о ладонь другой. – Только не Марион! Нет, я ей не позволю… – Дункан вдруг замолчал. Судя по всему, в голову ему пришла новая идея. – А почему бы мне самому не сыграть роль курьера?
– Попробуй рассудить, как эти люди, Дункан. Поставь себя на место Маккея. Кому ты скорее поверишь? Мужчине из клана якобитов, одним своим видом внушающему подозрения, или беззащитной девице из хорошей семьи?
– Спасибо за комплимент, отец!
Лиам искренне рассмеялся. Дункан улыбнулся уголками губ.
– Должен заметить, что стоит Марион открыть рот, как ее мало кто примет за беззащитную девицу из хорошей семьи! И как заставить Маккея поверить, что она и есть тот самый посыльный? У них должен быть какой-то пароль, знак, по которому они узнáют друг друга.
– Ты видел документ, состряпанный сыном Аргайла. Наверняка на нем была какая-то пометка. Странное слово, цифры или символ…
Дункан вздохнул и, потирая глаза, задумался. Рука его внезапно замерла.
– Символ…
Уставившись на рисунок ковра, он тряхнул головой, словно прогоняя мысли, теснившиеся в голове, потом повернулся ко мне с видом, красноречиво говорившим: «Мама, помоги!» Сердце у меня сжалось. Сколько раз он смотрел на меня вот так в детстве, когда шалил и ожидал, что отец будет его ругать, или не мог выбрать, на что решиться: пойти на рыбалку или же потренироваться с мечом?
– Тебе решать, – тихо сказала я.
Дункан не стал скрывать свою ярость и свою растерянность.
– Марион наверняка знает, что делает, – добавила я осторожно.
В этот миг дверь открылась и вошла Марион с пледом под мышкой.
– Ваш плед, мистер… э-э-э… Кэмпбелл! – насмешливо объявила она, бросая Дункану плед.
На лице моего сына отразилось сначала удивление, потом – глубочайшее отвращение.
– Нет!
Он потряс пледом Кэмпбеллов.
– Ты же не думаешь, что я надену это?
Марион смотрела на него, скрестив руки на груди и едва заметно улыбаясь.
– И вообще, откуда у тебя этот плед?
– Это мой плед, Дункан Макдональд, – ответила она. – Может, я и ношу теперь твою фамилию, но даже не надейся, что я откажусь от своей собственной. Кровь, которая течет в моих жилах, – это кровь моих предков, и этого не изменить!
– И ты думаешь, я это надену?
Она обреченно покачала головой.
– Послушай, мне пришлось надеть твои цвета, чтобы спасти людей моего отца от смерти. Значит, и ты сможешь поносить недолго мои цвета, чтобы спасти твоего короля!
– Fuich!
– Не будь таким упрямым, Дункан!
– Марион!
– Ты злишься, потому что это я все придумала, а не ты!
Дункан открыл было рот, да так и застыл от неожиданности. Я знала его достаточно хорошо, чтобы догадаться: он с трудом сдерживается, чтобы не наорать на Марион. Я приблизилась к Лиаму, которого происходящее, похоже, забавляло. Сара потихоньку направилась к двери.
– Я злюсь? Да что ты себе вообразила! Это же надо такую чушь выдумать! Ни за что я не надену твой плед и не позволю тебе впутаться в эту историю! Ясно?
Плед пролетел через комнату и упал к ногам красной от гнева Марион.
– Значит, жениться на Кэмпбелл – это пожалуйста! А вот носить ее цвета…
– С чего это мне их носить? Я женился на тебе, а не на твоем клане! И сколько можно говорить: мы имеем дело с бандой убийц! Им плевать, кого прирезать – парня Макдональда или девицу Кэмпбелл!
– Но ты ведь будешь со мной!
– Их восьмеро! Если набросятся все разом, я не справлюсь!
– Но я ведь всего лишь скажу им, где Претендента будет ожидать корабль, и сразу уйду!
Дункан шумно вздохнул и провел ладонью по лицу.
– И как их убедить, что ты – из Кэмпбеллов? Какие у тебя есть доказательства, кроме хорошо подвешенного языка? Плед не в счет.
Из кармана юбки Марион достала две броши. Одна была бронзовая с позолотой, с изображением головы дикого кабана и девизом клана над ней. Такая красивая вещь могла принадлежать только знатному члену клана. Вторая была овальной формы, более изящная, из чеканного серебра. На ней тоже был начертан девиз, а в центре – веточка черники с ланцетовидными листочками из малахита и фиолетовыми ягодками-аметистами. Черника была растением-символом клана Кэмпбеллов.
– Откуда у тебя эти броши? – спросил ошарашенный Дункан. – Ты мне их не показывала.
– Вот эту носила когда-то моя мама.
Марион положила Дункану на ладонь мужскую брошь, и он посмотрел на нее с нескрываемым отвращением.
– А эта досталась мне в память о двоюродном брате Хью, я его любила. Я храню ее как амулет, на счастье. В твоем доме я побоялась ее оставить, ну, чтобы не…