– Чертов ублюдок!
Сверху донесся зловещий треск. Дункан посмотрел туда и с ужасом констатировал, что крыша медленно проседает, – пуля Маккея перебила одну из опор. Бандит тоже ошарашенно смотрел на все увеличивающееся отверстие в крыше. Марион шевельнулась в своем укрытии и попыталась выбраться из-под стола.
– Нет, Марион, замри! – успел крикнуть Дункан.
С неописуемым грохотом и скрежетом часть крыши обрушилась им на головы.
Память тела… Крики, скрежет соприкасающегося оружия – все эти звуки, от которых начинала вибрировать каждая частичка его существа, доносились словно издалека. Глухая боль страха и тошнота, им порождаемая, заслонили собой весь мир. Живот свело спазмом. Картина кровопролитного сражения снова встала перед глазами. Он стиснул зубы, силясь подавить тошноту. Шерифмур… Он снова вернулся на поле сражения, и ноги его придавлены упавшим конем. Он застонал. Попытался освободиться. Бедро обожгло болью. Рана… Удар мечом, драгун… Но разве удар пришелся не в пах? Правда, теперь ему кажется, что… Нет, болит точно не в паху, болит нога…
Медленно, дрожащей рукой Дункан ощупал ногу, придавленную чем-то тяжелым. Но это оказался не теплый бок лошади. Пальцы натолкнулись на твердую, шершавую поверхность. Кусок деревянной опоры! Он просунул пальцы под плед и ощупал место, где чувствовалась боль. Длинная щепка вонзилась в тело, но за нее можно было ухватиться. Одним быстрым движением Дункан вырвал ее и закричал от боли. Заноза оказалась длинной, сантиметров пятнадцать, и была вся в крови. Нет, это не Шерифмур…
Даннотар… Крыша… Марион!
– Марион! – крикнул он.
В ответ – тишина. Пугающая тишина, фоном которой служил рокот разбивающихся о скалы волн. К Дункану медленно возвращалась способность воспринимать реальность. Он привстал на локтях и осмотрелся. Через дыру в крыше виднелось звездное небо и приникал пронизывающий, как обычно на побережье, холод.
– Марион! Господи, только не это!
Полускрытая облаком пыли, высилась гора поломанных деревянных балок и темных блестящих камней. Не прислушиваясь к боли в сердце, отвергая боль тела, Дункан оттолкнул кусок опоры, придавившей ногу. Слава богу, руки и ноги целы! Наверное, тот кусок дерева пролетел над ним и рухнул на ногу. Он с трудом встал и снова посмотрел по сторонам. Из-под кучи обломков под странным углом торчали две ноги. «Отправляйся гнить в ад, Маккей!» Стол… Марион сидела под столом! Но где этот чертов стол?
– Марион! – позвал он, стараясь не думать о самом страшном.
Подбежав к горе обломков, Дункан принялся разбирать их в том месте, где, по его предположениям, должен был находиться стол. Осколки черепицы рассекали кожу на пальцах, но он не обращал на это внимания, яростно расшвыривая обломки в поисках жены.
– Господи, сделай так, чтобы она была жива!
Наконец его пальцы нащупали гладкую, отполированную годами поверхность стола. Со всей энергией отчаяния Дункан расшвырял обломки вокруг него и увидел, что один конец стола просел до самого пола – две ножки не выдержали и сломались. Взгляд его зацепился за маленькое рыжее пятнышко. Он сбросил пару кусков черепицы, и открылась масса рыжих кудрей.
– Нет! – слабо простонал он.
Слезы хлынули из глаз, смешались с пылью на щеках, ослепили его. Дункан приподнял стол и с треском откинул его в сторону. Марион лежала на полу, подогнув ноги, лицо ее было в крови.
– Не-е-ет! Марион, mo aingeal! – вскричал он, падая на грудь жены. – Я не хотел… Прости меня! – Он зарыдал, терзаемый безутешным горем. – Господи, я ее убил…
Он провел ладонью по шелковистым волосам, осторожно обхватил прядь и чуть потянул вверх, чтобы просунуть вторую руку под мокрый затылок Марион и приподнять ей голову. Девушка едва слышно вскрикнула. Дункан не поверил своим ушам. Не может быть! Не смея надеяться, он приложил руку к ее груди. Сердце билось! Море чувств затопило его сознание. Марион не умерла, она жива!
Дункан поднял ее с пола и огляделся в поисках места, куда можно было бы ее уложить. На глаза попался старенький матрас, и он бережно опустил Марион на него.
– Mo aingeal, – пробормотал он, нежно поглаживая ее по щеке.
Пальцы его дрожали так сильно, что едва касались нежной кожи. Марион издала тихий стон и шевельнулась. Веки ее дрогнули и распахнулись. В глазах метнулся испуг, она съежилась и вскрикнула. Дункану пришлось схватить ее за плечи, чтобы удержать на месте.