***
Они делают остановку через пару часов, когда Марк признается, что больше не может идти. На самом деле он выдохся еще полчаса назад, Эска это заметил, но не подавал виду: чем больше они пройдут, тем лучше.
— А большая она, эта арена, — замечает он.
Марк кивает, завинчивая крышку бутылки.
— Чтобы усложнить нам задачу. Никому не интересно, если трибуты перебьют друг друга сразу.
Он передает бутылку Эске.
— Осталось немного, извини.
— Ничего.
У Эски в горле пересохло от жажды, но он смотрит на измученного бледного Марка и думает, что потерпит еще немного.
Запрокидывает голову, вливая в себя последние капли воды.
— Нам надо пополнить запасы. Я видел ручей недалеко отсюда. Подожди немного.
Марк кивает.
— Не сомневайся, я не уйду.
Он прислоняется к рюкзаку и прикрывает глаза. Эска некоторое время стоит, разглядывая его с тревогой и думая, что Марк может не дождаться помощи. Он отмахивается от этой мысли и идет за водой, но по дороге несколько раз оглядывается. Марк сидит все в той же позе и издалека похож на мертвеца. Но грудь слабо поднимается от дыхания, и успокоенный Эска спешит к ручью.
Сначала он фильтрует воду, пьет досыта и тут же сует в рот полоску сушеного мяса. Потом еще раз наполняет бутылку.
Эска как раз завинчивает бутылку, когда ощущает слабый запах дыма. Сначала он пытается убедить себя, что запах ему мерещится, но гарью тянет ощутимо. Он кидает бутылку в рюкзак, перекидывает лямки за плечи и бежит к Марку.
Тот уже не спит. Сидя в напряженной позе, смотрит в ту сторону, откуда они пришли.
— Пожар, — говорит Эска то, что Марк и так уже понял.
Тот с его помощью встает на ноги.
— Пожар не мог разгореться сам.
— Им же нужен победитель! Нас нельзя так просто убить!
Они быстро ковыляют в противоположную от пожара сторону.
— Да, и я не понимаю, почему… Разве что у них есть другой победитель?
Через пару шагов Эска спрашивает как можно спокойнее:
— Сколько было выстрелов?
— Не знаю, несколько.
Каждый из них пытается вспомнить, как стреляли из пушки после последней бойни. Эска уже успел посчитать, но надеется, что ошибся, и Марк сейчас его успокоит.
— Четыре, — произносит тот. — Четверо убитых.
— Значит, кто-то остался.
— Сапфира.
Эска знает, что это так. Все остальные безнадежно мертвы, а вот ее они даже не проверили. Если она просто потеряла сознание или притворялась… Что ж, ей можно просто подождать, когда вызванный организаторами пожар не убьет их.
Они прибавляют шаг, даже Марк старается идти быстрее. Запах гари становится сильнее, за их спинами нарастает звук, похожий на треск поленьев в печке. Они бегут, хотя понимают, что убежать не получится.
На ходу Эска выбрасывает камы и рюкзак. С последним ему жалко расставаться, он может пригодиться потом. Если у них будет это потом…
— Тут должно быть озеро или река, — говорит Марк.— Ручей откуда-то вытекает.
Эска кивнул. Им и правда лучше отсидеться в воде. Это даст передышку, прежде чем организаторы придумают что-то еще.
Пожар настигает их раньше, чем они добираются до озера. Ветер дует в их сторону, и Марк начинает кашлять от дыма.
— Потерпи, — бормочет Эска, который теперь почти несет его на себе.
Марк изо всех сил старается идти сам и не задерживать друга. Дым обволакивает их, они стараются не дышать, хотя легкие просят воздуха.
Эска вспоминает о брошенном рюкзаке с бутылкой воды в нем, но у них все равно нет времени, чтобы намочить тряпку и прижать к лицу. Огонь настигает их, ревущая стена пламени движется слишком ровно и быстро, чтобы быть настоящей. Похоже, их все же решили убрать.
Узкая полоска небольшого озера совсем близко, его блеск заставляет их двигаться с удвоенной силой.
Эска чувствует спиной нарастающий жар, но не решается оглянуться. Хотя глаза слезятся от дыма, он видит то, что заставляет его сердце биться чаще: дым идет над водой, достигает дальнего края озера, но не выходит дальше, а собирается клубами, очерчивая невидимую границу.
— Марк! — кричит он. — Это край арены!
Ответ тонет в реве пламени. Они достигают озерца и вламываются в спокойную воду. На прощание огонь касается спины Эски, тот вскрикивает от боли, но ледяная вода на мгновение приносит облегчение.
Они стараются держаться как можно дальше от берега. В воде вес Марка не ощущается, и Эска легко удерживает его над поверхностью.
У него мелькает мысль, что организаторы могли добавить в воду какой-нибудь состав, который позволит огню вопреки законам природы распространиться по озеру. Но стена пламени останавливается у берега. Заживо они теперь не сгорят, но дым по-прежнему опасен. Они опускаются в воду так, чтобы на поверхности осталась только верхняя часть головы, и дым шел над ними.
Сначала Эска просто рад, что им удалось спастись, но потом боль в спине от ожога становится все сильнее. Кроме того, он осознает, что они попались.
— Нас все-таки загнали в ловушку, — говорит Марк, поднимая голову над водой. — Нам отсюда никуда не деться.
Как это ни грустно, он прав. Организаторам больше не нужно прилагать усилия, чтобы убить их. Достаточно поддерживать огонь и не давать им выйти на берег. В холодной воде они долго не просидят.
— Можно сказать, что теперь мы с тобой в одной лодке,— произносит Марк.
Эску сначала коробит такое натужное веселье, потом он расслабляется и кивает. Что еще им остается, как не смеяться над своим положением? Повод для вражды теперь бесповоротно утрачен. Они еще живы — но все равно, что мертвы. Голодные игры закончены.
Думать об этом странно. Еще страннее сознавать себя проигравшим. Он чувствует, как наваливается на него Марк, лишившийся последних сил. Вода вокруг них краснеет: рана снова кровит. Возможно, милосерднее было бы разжать руки, когда Аквила потеряет сознание, и дать ему утонуть. Но Эска упрямо цепляется за друга и, когда тот и правда теряет сознание, подтягивает его выше, чтобы он мог дышать.
Ему кажется, что они находятся в воде очень долго. Постепенно он теряет счет времени. Боль от ожога и холод — единственные чувства, которые остаются. Марк дышит тихо и неглубоко. Лицо у него бледнее мела, под глазами тени. Сейчас он беспомощнее младенца. И как если бы на его месте был младенец, Эска ловит себя на желании защитить этого человека. Он должен найти выход. Должен что-то придумать. Он же обещал, что не сдастся Капитолию просто так.
Он вытаскивает Марка на мелководье и усаживает, держа за плечи. Огонь на берегу поутих, теперь от него идет ровное тепло, и хочется придвинуться ближе.
Эска пьет из ладони, потом поит Марка, хотя они оба, кажется, полны водой, как бурдюки. Но это единственная замена еде. Все, что удается найти, — размякший кусок мяса в кармане. На вкус тот отвратителен, но Эска съедает свою половину подчистую, а вторую пытается скормить Марку. Ничего не получается, Аквила по-прежнему без сознания.
Эска проверяет его ногу и потуже затягивает повязку, хотя в этом уже нет необходимости.
Жаль, что он ничего не понимает в медицине. Может, Марку можно помочь, но тому не повезло оказаться на арене именно с Эской.
Он оглядывается в поисках чего-нибудь, что могло бы им пригодиться, хотя что можно увидеть среди воды и огня?
Подняв голову, он видит, что солнце склонилось к горизонту. Значит, они пробыли здесь всего часа два-три. А кажется, намного дольше.
Он усаживает Марка так, чтобы солнце светило прямо на него и хоть немного обсушило одежду. Сам присаживается у него за спиной и крепко обнимает, не давая упасть. Между лопаток печет невыносимо, там наверняка большой ожог. Его нужно осмотреть, но Эска опасается, что увидев рану, окончательно падет духом. Поэтому он просто сидит неподвижно, чтобы не растревожить свою боль, и смотрит вверх. Дымная завеса постепенно истончается и уже не закрывает солнце. Эска следит за ней глазами и замечает то, что пропустил раньше.