— Сервий, это Эска Маккуновал из Одиннадцатого.
Плацид оглядывает Эску оценивающе. Наверное он ждет, что мальчик опустит взгляд, но тот вскидывает подбородок и смотрит в упор.
В жизни Сервий еще красивее, чем на экране. Во время прошлых Игр у него было много спонсоров, которые помогли ему выжить на Арене, но Плацид доказал, что отличается не только красотой. Казавшийся изнеженным юноша прекрасно владел оружием.
Темные глаза Плацида обращаются к мишени, он сводит тонкие брови в притворной озабоченности.
— Неплохо. Очень неплохо для мальчика из сельскохозяйственного дистрикта.
Он кажется немного удивленным и очень заинтересованным.
— Тебя учил этому твой ментор, Эска?
— У меня нет ментора, — отвечает тот нелюбезно.
— Значит, у Марка все еще есть шансы?
Он быстро касается плеча своего трибута. Тот, в отличие от Плацида, смотрит смущенно. Ему явно не нравится тон ментора и его взгляд — словно на вещь.
Плацид с радостью убил бы меня сейчас, думает Эска. Если бы мог, и если бы это повысило шансы Марка на победу.
Плацид наклоняется к своему трибуту, но Эска все равно слышит его отчетливый шепот:
— Не сближайся со своим противником. Это не пойдет тебе на пользу.
— Мы просто поговорили, — огрызается Марк, и пальцы Плацида впиваются в его плечо. Секунду они смотрят друг на друга, один со смущенным вызовом, другой — требовательно. Марк опускает глаза первым, и Сервий отпускает его. Он уходит, больше не глядя ни на кого.
Марк кивает Эске.
— Увидимся.
— Увидимся, — эхом откликается Эска.
Увидятся, конечно. На арене будет трудно друг друга избежать.
***
Поздно вечером Эска возвращается из тренировочного центра. Остальные трибуты уже разошлись по своим этажам, и у лифта стоит только Марк.
При виде него Эска замедляет шаги. Он думает, не вернуться ли ему в спортзал и переждать, пока Марк не уедет. Но бегство будет выглядеть до невозможного глупо, к тому же Марк его замечает. Он снова улыбается, а за его спиной расходятся дверцы лифта.
Эска прежде всего замечает форменный комбинезон безгласых, местных слуг и рабов. И только потом — капли красного на нем. Он еще не понимает, что происходит, а мозг уже посылает сигнал тревоги.
Предупредить Марка он не успевает, но тот, видимо, понимает все по его лицу.
Время для Эски замедляется, кажется, что Аквила оборачивается невозможно долго. Быстрей, хочется его поторопить. Ты же не успеешь. И я не успею, понимает Эска, видя, как безгласый вскидывает руку с зажатым в ней ножом. Острие направлено под лопатку Марка.
Но трибутов Второго не зря называют профи. Эска успевает подумать, отреагировал бы он сам так четко, не растерялся бы, увидев блеск ножа в опасной близости от своего тела. Марк не успевает перехватить нож, только подставить руку, чтобы острие не вошло в бок. Лезвие вспарывает кожу.
Безгласый выпадает из лифта и бросается на Марка. Скорее всего, он видит свидетеля, но не принимает Эску всерьез или хочет заняться им после того, как расправится с более сильным противником.
Этот лишенный языка — сильный мужчина и тренирован не хуже. Профи или нет, Марк моложе, легче и слабее. Он может оказать сопротивление, но Эска вдруг с отчетливой ясностью понимает, что Аквила не выстоит в борьбе против этого человека. И, тем не менее, Марк принимает вызов, берет в захват руку с ножом и пытается ее вывернуть. Он и его противник спотыкаются и падают.
Эску охватывает ступор. Он не представляет, что делать в такой ситуации. Как ведут себя капитолийцы, если на них вдруг нападет безъязыкий раб?
Охрана, думает он. Или кто-то из тренеров… Но вторые ушли, а первых он ни разу не видел. Наверное, здесь есть камеры, через которые наблюдают за трибутами, но пока помощь придет, бой будет кончен.
Эта мысль подстегивает Эску, и он вихрем бросается обратно в спортзал.
Дерущиеся не замечают этого: безгласый прижимает Марка к полу и пытается сжать руками его горло. Получается плохо: мальчик, как может, сдерживает его руки. Перед лицом Марка — оскаленный рот безгласого, отчаянные глаза. Мышцы рук ноют от напряжения и понемногу слабеют. Чувствуя это, безгласый с утроенной силой стискивает пальцы в последнем порыве задушить врага. В глазах Марка скачут красные пятна — и вдруг ему в лицо брызжет настоящим красным, жидким и горячим.
В глазах безгласого — изумление и обида. Он отпускает Марка и хватается за горло, пальцы успевают пробежать по твердому клыку метательной звезды, прежде чем жизнь покидает тело.
Кровь хлещет из перебитой артерии, но безгласый этого уже не ощущает. Он лежит рядом с Марком, его глаза смотрят мимо трибута.
Одежда Марка теперь тоже в крови. Он касается намокшей ткани на груди и оборачивается.
Эска стоит в дверях тренировочного зала, слишком далеко, чтобы разглядеть выражение его лица, но достаточно близко, чтобы заметить метательные звезды у него в руках. Он прихватил несколько, и одну до сих пор держит наготове.
Он мог бы и меня убить, думает Марк. Я сейчас легкая добыча. Но мысль не трогает его по-настоящему, он чувствует слабость и усталость.
Эска идет к нему. Молча бросает звезды на пол и протягивает Марку руку. Тот хватается за нее с благодарностью. Когда он встает, ноги скользят в натекшей луже крови, и Эска подставляет плечо.
— Порядок? — спрашивает он, и Марк машинально отвечает:
— Порядок.
Хотя оба они не в порядке, обоим кажется, что все это сон. Слишком быстрой и невероятной была битва.
— Ловко ты его, — замечает Марк.
— Ага.
Эска мог бы сказать, что он сам не ожидал такой меткости, но ему приходится молчать: в горле копится горечь, подкатывает тяжелый комок.
Я убил человека, думает он. Я впервые убил человека. Перед глазами Эски снова встает сцена: росчерк летящей звезды, бьющий из артерии фонтанчик крови, когда металл врезается в тело, и чувство ликования, ощущение победы.
Но сейчас ликования нет, наоборот, при одном взгляде на мертвое тело становится тошно.
Марк обнимает его за плечи, прижимая к себе, и Эска его не отталкивает. Сейчас он нуждается в тепле Аквилы. В тепле любого человека, который разделит с ним этот кошмар.
Двери лифта распахиваются снова, и мальчишки резко оборачиваются на звук, готовые дать отпор хоть десятку нападающих. Но из лифта выходят миротворцы. Старший из них хватает Марка за плечо.
— Ты ранен? Нет? Вы оба в порядке?
— Мы в порядке, — отвечает Марк за обоих. — Это его кровь. Он набросился на нас…
Но его уже не слушают, миротворцы переворачивают тело. Один из них осторожно дергает засевшую в плоти метательную звезду, что снова вызывает кровотечение.
Тот же человек, что спрашивал их, подталкивает мальчиков к лифту.
— Поднимайтесь наверх. Эй, проводите трибутов.
Они входят в лифт вместе, все еще держась друг за друга. Но на втором этаже отправленный с ними миротворец осторожно расцепляет их руки.
— Спасибо, — сипит Марк. Горло начинает болеть, слово дается ему с трудом. — Ты мне жизнь спас.
Эска не думал об этом в таком ключе, но машинально откликается:
— Всегда пожалуйста.
На этот раз он даже отвечает на улыбку Марка.
***
— Как хорошо, что есть записи с камер слежения!
Квинт не может усидеть и мечется по комнате.
— Такой материал! Трибут останавливает мятежника! Трибут спасает своего соперника!
Он произносит эти слова медленно и со вкусом, будто цитируя газетные заголовки.