Потому что мы выиграли. И пусть День благодарения в США совсем не совпадает по времени с канадским, а их праздничные блюда вызывают серьёзные вопросы (особенно гарнир из сладкого картофеля с маршмеллоу — что это вообще такое?), я чувствую себя максимально благодарным прямо сейчас.
После финальной сирены я уезжаю со льда на адреналиновом подъёме. Пот капает с лица, тело уже скулит от боли, и я точно буду страдать всю следующую неделю, но мне плевать. Я счастлив, заходя с ребятами в раздевалку.
— Вот вы не понимаете. Картофель — это всё. Пюре. Запечённый. Сладкий. В запеканке. Нарезанный тонко с сыром. Даже салат! — разглагольствует Джимми, гордо надувая грудь.
— Джимми? — сладко улыбается Даллас.
— А?
— Заткнись уже про картошку.
— Но это же лучшее, что есть в День благодарения! Все это знают! — Джимми (он же «Тройной Джей») возмущается и выпячивает грудь ещё больше. — У меня ирландская кровь. Я зависим от картошки. Меня хлебом не корми — дай картошки.
Джейк Грисволд, наш суровый защитник, плюхается рядом на лавку и закатывает глаза:
— Слушай, просмотр марафона фильмов с Колином Фарреллом и поедание «Лаки Чармс» не делает тебя ирландцем, придурок.
— Я, между прочим, на День Святого Патрика всегда наряжаюсь, — обижается Джимми.
Я отвлекаюсь от снятия щитков и смотрю на него с прищуром:
— И кем ты, прости, наряжаешься?
Он смотрит на меня, как на полного идиота:
— Ну как кем? Лепреконом, естественно.
— О, ну тебе, может, костюм и не нужен, — подмечает Даллас с ухмылкой.
Раздевалка взрывается от смеха. Даже Ларс Андерссен, наш мрачноватый вратарь, хохочет. Джимми в ответ кидает в Далласа гель для душа, и я валюсь от смеха, наблюдая, как бутылка с идеально выверенной траекторией попадает ему в лоб, как в замедленной съёмке.
— Ай! — возмущается Даллас.
— Рефлексы, как у балерины, Ди, — фыркаю я.
Но прежде чем он успевает что-то ответить, вмешивается капитан Малакки Холмс — человек, который может пробить оборону соперника даже взглядом.
— Так, детский сад, хорош драться. Лучше скажите, куда мы, чёрт побери, идём есть? Я умираю с голоду.
— Буфет в «Цезарь Палас», сто пудов — кидает Джимми.
— Нет, я слышал, в Белладжио вкуснее, — тут же возражает Даллас. Видно, удар флаконом оставил не только синяк, но и уязвлённое эго.
— Вообще-то… — начинаю я, решая прервать этот спор.
— Что?
— Разве мы не должны есть то, что для нас запланировала Мэдди?
— Кто? — удивляется Аарон, потирая плечо, где уже проступает знатный синяк, подарок от клюшки соперника.
— Ну… новая диетолог, которая с нами в поездке? Алло?
Аарон таращит глаза:
— Простите, я не знал, что её зовут Мэдди.
— А вы откуда знакомы? — вмешивается Малакки, многозначительно поднимая брови.
Я шлёпаю его полотенцем:
— Все так, как ты подумал, извращенец.
— Ага, ага… — подмигивает он. — Ну раз ты так её «не знаешь» то, наверное, в курсе, что сегодня у нас всех официальная поблажка в рационе. Традиция, как-никак.
— Я её вообще-то едва знаю, — отвечаю, оборачивая полотенце вокруг талии. — Но про поблажку это отличная новость. Я голоден, как мамонт в спячке.
Спустя двадцать пять минут все девятнадцать участников вояжа в Вегас стоят наготове и… выглядят почти прилично.
«Почти», потому что Джимми напялил вязаный свитер с индейкой, украшенной колокольчиками. А Колтон с Аароном всё ещё препираются и пихаются, как два малыша в очереди на горку.
Ларс единственный, кто держится, как человек: стоит в стороне и следит за стадом, как викинг-пастух.
У нас впереди целых пять дней без игр, так что я решаю не упускать шанс на ужин века. Иду в буфет с этими придурками, чтобы наесться по полной. Потому что на самом деле Циклоны — это не просто команда. Это семья. Немного шумная, слегка неадекватная… но моя.
Мы уже почти вышли из раздевалки, как я замечаю знакомую фигуру в коридоре. Костюм, очки, телефон буквально врос в ухо.
Я останавливаюсь, когда наши взгляды встречаются.
— Майк?! — подхожу к своему агенту. — Ты что тут делаешь?
Майк вообще-то живёт в Бостоне и работает в основном по видеосвязи. Я думал, что он сейчас валяется в Пальм-Спрингс, играет в гольф и жрёт тыквенный пирог. А он стоит в Вегасе прямо передо мной.
— Привет, Себастиан — он почесал затылок и выглядит как-то… нервно? Что вообще на него нашло?
— Мы с Тони хотели бы с тобой поговорить, — говорит он.
— Тони? Сейчас? С тобой? — морщу лоб.
— И Деннис Либерман тоже.
— Ты серьёзно? — Вот это поворот. Тренер, агент и грёбаный генеральный менеджер хотят со мной побеседовать? Причём в праздник?