— Хочешь, помогу с посудой?
Я улыбаюсь и качаю головой. Потому что он действительно предлагает это всерьёз. Себ впрямь закатал бы рукава и начал бы мыть, стоит мне лишь на секунду замешкаться. За те недели, что мы знакомы, я поняла: Себастиан Слейтер гораздо добрее и теплее, чем многие думают.
— У тебя есть дела поважнее. Разве у вас нет игры сегодня?
— Пфф. Эта победа у нас уже в кармане.
— Не слишком ли самоуверенно?
Он наклоняется ближе, его лицо всего в нескольких сантиметрах от моего, и говорит тихим, хрипловатым голосом:
— Ты разве не знала? Уверенность это сексуально.
Я упираю руки в бока:
— А самодовольство это…
— Тоже сексуально, — заканчивает он за меня. — Так ты придёшь болеть за меня, жёнушка?
— Не знаю, — отвечаю я, пожимая плечом, убирая пару тарелок в сторону. — Зависит от того, во сколько закончу.
— Я уже попросил, чтобы тебя отпустили пораньше. В семейной ложе есть место с твоим именем.
Я моргаю, выключаю воду и поворачиваюсь к нему:
— Серьёзно?
Себ улыбается. Но не так, как обычно. Эта улыбка мягче, теплее.
— Да. Я хочу, чтобы ты была там. И потом, — он понижает голос, — это ведь хорошо выглядит, правда?
Я закатываю глаза и тихонько смеюсь. Возможно, не стоит удивляться: у игроков жёны и подруги часто бывают на домашних матчах. Но для нас с Себом в новинку это официальное, публичное появление в качестве супружеской пары.
И он хочет, чтобы я была рядом.
Честно говоря, мне хочется растянуться в широкой улыбке и сказать, что это для меня много значит. Но на деле я лишь кривлюсь в озорной ухмылке:
— Думаю, смогу выкроить время. Нужно же поддержать любимого мужа, верно?
Он подмигивает:
— Я оставил для тебя свою джерси.
— Хм… А я вот подумывала болеть за номер тридцать пять сегодня. Вступить в фан-клуб Далласа Купера.
В следующее мгновение руки Себа обхватывают мою талию и резко подтягивают меня к нему.
— Я человек ревнивый, Мэделин, — шепчет он мне на ухо. — Так что ты либо в моём имени сегодня, либо ни в чьём.
Жаркий ток проходит по мне, заставляя дрожать от головы до пят. Он отступает на шаг — как всегда собранный и невозмутимый. А я… ну, я превращаюсь в лужу смущения. Почему мой муж должен быть настолько чертовски притягательным? И почему он должен знать об этом?
Он, конечно, замечает, в каком я состоянии, но, видимо, решает пощадить и просто кивает:
— До встречи, миссис Слейтер.
Глава 13
СЕБ
Когда раздаётся стартовый свисток, я не чувствую ничего, кроме глубокой благодарности за то, что нахожусь здесь на льду, под рев трибун, утопающих в бордово-белых цветах, болеющих за «Циклонов». Я завожусь по полной, наполненный желанием выложиться ради этих людей, которые приняли меня в семью.
Я обожаю играть на домашнем льду. И прекрасно понимаю, что единственная причина, по которой я всё ещё могу называть эту арену своим домом, сидит в семейной ложе и болеет за меня.
Под конец первого периода я съезжаю со льда после смены, перелезаю через бортик и хлопаю Джимми по руке, когда он выходит вместо меня. Опускаясь на скамейку и брызгая себе в рот струёй «Гаторейда», я вытягиваю шею, чтобы разглядеть ту, благодаря кому всё это стало возможным.
Мою жену.
До сих пор звучит дико. Я ведь никогда не хотел жениться. И если бы кто-то сказал мне ровно пятнадцать дней назад, что у меня будет жена, я бы просто рассмеялся ему в лицо.
Что, собственно, почти и сделал Роджер, спортивный юрист, одобренный клубом, который взялся за мои документы. Почти — потому что он вообще не из тех, кто смеётся. Он скорее профессор с нашивками на локтях и кустистыми седыми бровями, которые сдвигаются, как две пушистые гусеницы, когда он задаёт кучу вопросов о внезапной женитьбе.
Но, как напомнил ему Майк, мы наняли его, чтобы он решил мои проблемы с иммиграцией, а не лез в личную жизнь. И должен сказать, пока всё складывается отлично.
Сейчас у меня временный контракт, пока юристы и менеджмент оформляют постоянный. Роджер подаст базовые документы для смены моего статуса, и как только их обработают, можно будет проходить интервью для получения грин-карты. А до тех пор я продолжаю играть в хоккей, вокруг которого вся моя жизнь, и веду команду к плей-оффу.
Ну и, конечно, наблюдаю, как Мэдди краснеет, как помидор, каждый раз, когда я её дразню.
Я всё напоминаю себе, что не стоит с ней флиртовать, но, чёрт возьми, как же весело видеть её реакцию, когда я называю её «миссис Слейтер».