— Ничего страшного, миссис Пламли. Я родом из Канады. Мне не привыкать к морозам.
— Вот как? — она с интересом смотрит на него, пока мы проходим в дом. Меня накрывает волна ностальгии — аромат яблоневых поленьев в камине, старенький красный ковёр, в который ноги проваливаются почти по щиколотку…
— Да, мэм, — отвечает Себ, становясь вдруг образцом вежливости. Он расстёгивает серое шерстяное пальто, перекидывает его через руку и помогает мне снять моё. Настоящий джентльмен. — Но должен сказать, в Атланте мне нравится больше. Там куда жарче.
Он бросает на меня взгляд, чуть дольше, чем нужно, и подмигивает. Алисия смеётся и качает головой. Когда она отворачивается, чтобы повесить наши пальто, Себ показывает мне скрытый от всех большой палец вверх.
Наши сумки остаются у входа, и она ведёт нас по коридору в гостиную — туда, где, я знаю, все уже собрались. Ждут нас. Я глубоко вдыхаю, зная, что после этого момента пути назад не будет…
Время праздничных интриг официально началось.
Я иду следом за Алисией, сердце колотится где-то в горле, и когда ступаю в знакомую гостиную, время замедляется. Взгляд скользит по старым, уютно облезлым клетчатым диванам, по ярким гирляндам (висят ровно там, где и должны, в отличие от вчерашней моей попытки), по камину, украшенному рождественскими носками. Я замечаю своих родителей (брата ещё нет) и остальную семью Пламли.
Наконец мой взгляд падает на Адама, который сидит на угловом кресле, держась за руку с Элизабет.
Ожидаемый удар под дых не приходит.
Вместо этого скорее неловкий укол. Меня всё ещё потрясывает, всё-таки это первая встреча с ним после того самого случая, — но это скорее мелкое ДТП, чем авиакатастрофа.
(Аналогия, прямо скажем, совсем не мрачная.)
— Всем привет, — говорю я натянуто, когда все встают.
— Мэдди, — в голосе Адама звучит снисходительная фальшь. — Рад, что ты всё-таки приехала. Мама сказала, ты приведёшь… СЕБАСТИАНА СЛЕЙТЕРА?
Его голос срывается на нечто среднее между судорогой и визгом фанатки, и я с истинным наслаждением наблюдаю, как мой бывший побелел как привидение из рождественской страшилки, когда мой великолепный муж становится рядом со мной.
Чёрт, как же хорошо Себ смотрится в этом шерстяном свитере.
Адам моргает своими круглыми глазами с такой скоростью, что выглядит почти как сломанная игрушка Фёрби. Меня внезапно одолевает непреодолимое желание метнуть его в лестницу — ровно так я однажды «починила» свою мигающую безумным глазом игрушку в детстве.
Вместо этого я улыбаюсь. Широко. Сладко.
— О, — невинно протягиваю я, глядя то на Адама, то на Себа. — А вы знакомы?
— Что происходит, Мэделин? — голос мамы пронзительный, лицо перекошено тревогой.
— Я же говорила, что она приведёт нового друга, — шипит Алисия ей на ухо.
— Ты не говорила, что этот друг сам Тор! — шипит мама в ответ.
Тем временем Себ поворачивается к Адаму с дружелюбным, почти ленивым выражением лица. Он выше его сантиметров на пятнадцать и шире в плечах на добрую пару десятков килограммов. Обычно я не такая уж поверхностная, но в данный момент мне очень нравится это сравнение.
— Конечно, знакомы, — с уверенностью говорит Себ. — Тебя же зовут Юджин, верно?
— Юджин? — переспрашивает Адам, всё ещё настолько ошеломлённый, что теряет дар речи. — Какой ещё Юджин?
Себ морщит лоб, оборачивается ко мне, и в его глазах мелькает озорная искра.
— Разве ты не говорила, что твоего бывшего зовут Юджин, любимая?
— Любимая? — одновременно восклицают мама и Адам, будто сговорились. Лица одинаково потрясённые.
— Нет-нет, это Адам, — радостно поправляю я Себа.
— Ой, моя ошибка, — с лёгкой улыбкой говорит он. — Привет, Адам.
Он протягивает руку. Адам пожимает её, и я не упускаю момент насладиться тем, как огромная, загорелая, мозолистая ладонь Себа полностью поглощает бледную и мягкую кисть моего бывшего. И если я не ошибаюсь, Адам даже поморщился от крепкой хватки.
— Я действительно Себастиан Слейтер, — добавляет Себ. — Но можно просто Себ. И, как я слышал, поздравления нужны не только нам.
Он кивает в сторону Элизабет, которая встала за спиной Адама. Как всегда, с иголочки: шёлковая блузка, брюки по фигуре, идеальный образ. Но на красивом лице читается тревога — её жених, похоже, на грани самовозгорания.
А я… я едва сдерживаю восторг.
Как я вообще могла думать, что это была безумная идея? Это самое весёлое, что происходило со мной за последние месяцы.