Знаешь почему?
Потому что мне настолько хорошо с Себом! Вчера мы весь день пекли рождественское печенье и пряничных человечков с лицами членов семьи под весёлую музыку. Оказалось, что Себастиан Слейтер не только знает слова песни «All I Want for Christmas is You», но и отвратительно печёт и ещё хуже украшает печенье. Мы в итоге организовали конвейер: я украшала, он паковал, и всё сложили по коробкам на ночь.
Особенно я смеялась, когда Себ «случайно» отломал ногу у печеньки-Адама и скормил её терьеру Дот, Поркчопу.
— Лыжная травма, — произнёс он с серьёзным видом, пока я осматривала «пациента». — Боюсь, он больше никогда не сможет ходить.
Я откусила вторую ногу и заявила:
— Нет. Он точно больше не сможет ходить.
Себ рассмеялся, и я вдыхала этот бархатистый звук, стараясь запомнить его навсегда.
После того как мы закончили с выпечкой, мы пошли прогуляться в деревушку. Дом стоит примерно в двух милях от горного посёлка, и туда ведёт живописная дорога — можно идти по уютным жилым улочкам, как люблю я, или выбрать заснеженную, извилистую тропинку через лес, как предпочитает Джакс.
В городе мы с Себом заглянули в уютное кафе с камином. Сели перед огнём и болтали несколько часов подряд — обо всём и ни о чём сразу.
Это было потрясающе.
Когда Элизабет наконец перестаёт умиляться своей новой подвеске, Дот недовольно фыркает и скидывает на колени Адаму большую квадратную коробку:
— Это от меня. Вам с невестой.
Адам, не удосужившись поблагодарить бабушку, разрывает упаковку. Смотрит на содержимое так долго, что все мы начинаем пялиться на него. Ждём.
— Ну? — нетерпеливо спрашивает Элизабет. — Что там?
Адам поднимает старинную настенную табличку такую, какие продаются на сайте Etsy или на хэндмейд-ярмарках, с вензелевыми надписями и вдохновляющими цитатами.
Только на этой конкретной табличке написано:
Живи. Люби. Смейся.
Не будь мудаком.
— Ох! — взвизгивает Элизабет, выглядя настолько шокированной, что кажется, будто она персонаж из Джейн Остин. Что, надо признать, ей весьма к лицу.
— Мам! — возмущается Алисия. — Это абсолютно неприемлемо!
— Подумала, что на стене в вашей ванной будет смотреться неплохо, — невозмутимо отвечает Дот, полностью игнорируя невестку и глядя прямо на Адама. — Иногда нам нужно напоминание, пока мы делаем свои дела.
Я прикусываю губы, сдерживая смех, который уже распирает грудь. Плечи Себа начинают подрагивать, и он сильнее сжимает мою руку.
Кажется, это моё любимое рождественское утро за всю жизнь.
Я так расслаблена и довольна, наблюдая, как остальные обмениваются подарками, что не замечаю, как моя рука скользит в волосы Себа — я перебираю пряди пальцами, пока мама дарит отчиму новые часы, а потом с ухмылкой открывает его подарок — клетчатый фартук «Ход королевы».
Алисия вручает всем носки и подарочные карты — даже Себу досталось, что неожиданно мило. А мама дарит мне целую стопку книг по самопомощи. Не те, что Джакс в прошлом месяце швырнул в мусор. Эти с такими названиями, как «Как удержать мужа» и «Не разрушай свой брак». Видимо, она сбегала за ними в деревню буквально вчера, потому что до моего появления с Себом она вообще не знала, что я замужем.
Я благодарю её сквозь натянутую улыбку и стараюсь не думать о том, что однажды придётся сказать ей, что мой брак закончился, и Себ всё-таки не остался.
Свалю вину на глупую книгу — мол, советы дала плохие.
Мы с Себом заранее не обсуждали подарки. Я вообще не ожидала, что он кому-то что-то подарит, тем более мне, поэтому я в полном шоке, когда он достаёт для всех VIP-билеты на матч Циклонов. Мистер Пламли, папа и Джакс искренне благодарят его, а Адам наполовину радостно, наполовину неловко. Он явно оказался ровно там, где мы и хотели: на перепутье между «ненавижу Себа как мужчину, с которым ушла моя бывшая» и «обожаю Себа как легендарного спортсмена».
Когда мы заканчиваем разбирать подарки, я выскальзываю из ладони Себа и тянусь всем телом, как кошка. В программе на сегодня — рождественский бранч с авторскими изысками от Адама, про которые он, как водится, будет вещать целую вечность.
— Подождите, — говорит Дот, когда мы уже встаём, чтобы перейти в столовую. — Остался ещё один.
У подножия ёлки лежит длинный тонкий конверт, перевязанный золотой лентой. Дот щурится на надпись и произносит:
— Для Мэделин.
Я с подозрением осматриваю круг. Мы с Джаксом не обмениваемся подарками, а «мамины книги» у меня уже есть — идеальные для мусорного ведра или, может, для красивого праздничного костра.