— Что ж, мама, похоже, у нас с тобой совсем разные приоритеты, когда речь заходит об отношениях.
Мама сжимает челюсти, чуть отшатнувшись кажется, её немного ошарашил мой ответ. Что справедливо. Я и сама не помню, когда в последний раз противостояла ей вот так, открыто.
— Я просто хочу понять, когда ты перестанешь устраивать это шоу с Себастианом и начнёшь концентрироваться на том, чтобы Адам понял, что вы с ним созданы друг для друга.
— Адам и я не созданы друг для друга. Этот человек изменил твоей дочери, и ты его защищаешь. Я никогда к нему не вернусь, мама. Даже если это тебя расстроит. В жизни есть вещи поважнее, чем гнаться за статусом. Или, в нашем случае, за фамилией Пламли. И мне искренне жаль, что ты этого не понимаешь.
Сказать это — невероятно приятно.
Я чувствую силу. Лёгкость. Свободу.
Но, к сожалению, вместо того чтобы услышать хоть слово, мама фыркает:
— Что ж, не прибегай ко мне в слезах, когда этот твой хоккеист разобьёт тебе сердце.
— Он не разобьёт, — уверенно говорю я.
Воцаряется тишина, прежде чем мама вновь поворачивается ко мне. Улыбка на её лице странная, такой я у неё ещё никогда не видела. Уголки губ искривлены, будто от насмешки.
— Ты думаешь, что я против тебя. Но это не так. Я забочусь о тебе. Да, взгляд Адама мог и блуждать, но он бы тебя не бросил, если бы ты держалась тише воды, ниже травы, и делала всё, чтобы ему угодить.
Она на секунду замолкает, а потом продолжает:
— А Себастиан? Он уйдёт от тебя, как только ты ему наскучишь. Не думай, что я не посмотрела информацию о нём в интернете — этот человек вечный холостяк, женатый на своей карьере. Такие, как он, не меняются. Даже ради тебя, Мэделин.
Я стараюсь не вздрогнуть не хочу доставлять ей это удовольствие, но, уверена, она всё равно всё видит.
Рождественская лёгкость и оптимизм начинают меркнуть. Потому что, как бы всё ни начиналось, теперь уже ясно: я действительно влюбилась в Себа. По-настоящему.
— Мы женаты, — слабо возражаю я, но внутри меня уже звучит голосок, который минуту назад шептал: сейчас не время думать о деталях. И теперь он напоминает мне: мама права.
Когда это Рождество закончится, Себ выполнит свою часть нашей договорённости. А как только одобрят его документы, он будет свободен… Свободен уйти. От меня.
На лице мамы презрение, но что-то в моей реакции, кажется, её задевает. Потому что я впервые вижу в её глазах печаль.
— Не позволяй этому кольцу на пальце тебя обмануть, — её голос стал чуть мягче. — Все такие мужчины одинаковы. Как только найдётся что-то, что больше соответствует его целям, он уйдёт. Вспомни, как твой родной отец оставил нас.
И вот впервые я вижу правду на лице моей матери.
Как бы искажённой ни была её логика, как бы криво ни звучали её советы, она действительно хочет меня защитить. Просто по-своему.
Когда-то и она влюбилась в мужчину, который ушёл, бросив её одну с ребёнком.
И она больше не позволила себе быть обманутой: выбрала стабильность, а не любовь — с отцом Джакса. Закрывает глаза на его измены. Потому что не так больно и лучше, чем снова довериться и снова потерять.
— Что ж, хорошо, что я не отец Мэдди, а её муж, — глубокий голос раздаётся за моей спиной, и я резко оборачиваюсь.
У стеклянной двери на балкон стоит Себ. Красивый, немного напряжённый, с лёгкой улыбкой на губах.
— И хорошо, что твоя дочь это она сама, а не ты, — тихо добавляет он.
Мама даже умудряется смутиться.
— Давно ты здесь стоишь? — спрашиваю я, чувствуя, как неловкость сминает меня изнутри. Он всё это слышал? Весь этот сумасшедший разговор?
— Достаточно давно, — просто отвечает он, быстро окидывая меня взглядом с ног до головы будто проверяя, цела ли я, не ранена ли. Потом снова смотрит на маму.
— Я не причиню Мэдди боль, — говорит он, и голос у него немного хриплый. — Никогда бы не смог причинить ей боль.
Мама пытается рассмеяться, но у неё выходит что-то среднее между кашлем и фырканьем.
— И ты действительно в это веришь? — язвит она.
— Я всегда говорю то, что думаю. И всегда думаю, что говорю.
Его слова наполняют меня жизнью. Его присутствие даёт мне силы. Потому что в который раз он появляется рядом без просьбы просто потому, что чувствует.
Он смотрит на маму долго, не мигая, твёрдо и уверенно, и, кажется, между ними что-то происходит. Потому что в какой-то момент мама глубоко вздыхает и говорит:
— Ладно.
Себ слегка кивает ей в ответ, а потом поворачивается ко мне и протягивает руку: