Себ же выглядит как идеальное сочетание нас двоих, в толстой клетчатой фланелевой рубашке-куртке в духе дровосека, тёмных джинсах и нормальных зимних ботинках. И снова в своей вязаной шапке, которую он умилительно называет «тюк» — по-канадски. Он выглядит так, что его хочется съесть.
Джакс фыркает:
— Если хочешь выжить в браке с моей сестрой, могу дать только один совет: никогда не бери её с собой в поход.
— О, чувствую, тут есть история, — улыбается Себ, когда мы сворачиваем с заснеженной тропы на небольшую полянку.
После пары часов на маршруте (а в моём случае — попытки удержать равновесие на скользкой дороге), мы уже на окраине деревушки. Вдалеке доносится смех, рождественские песенки и запах горячего шоколада, смешанный с ароматом дерева. И от этого на душе становится удивительно тепло.
Пока мы идём в сторону центра, мой брат, конечно же, не теряет ни минуты и начинает рассказывать длинную, растянутую и совершенно не смешную историю о том, как однажды я решила пойти с ним в поход.
Единственный раз. И на то были веские причины.
Я никогда не мечтала об уединении в глуши, жизнь Джакса явно не для меня. Я ценю такие вещи, как смыв в туалете, водопровод и, знаете ли, наличие стульев. Поэтому мы загрузили его старенький фургончик VW всем, что я только могла себе представить нужным, и поехали в Государственный парк «Клаудленд Каньон» на кемпинг. Место, к слову, было очень красивое.
До наступления ночи.
Палаточный лагерь погрузился в кромешную темноту, а я очень хотела в туалет. Телефон сел, фонарик найти не смогла, и тогда я, по моему мнению, поступила абсолютно логично обошла фургон сзади, чтобы, так сказать, слиться с природой.
Вот только я не учла, что рядом стоял огромный трейлер с датчиком движения.
Который, разумеется, включился.
И ослепил меня.
А его обитатели, пара в возрасте, выскочили на свет, чтобы увидеть очень полную луну, сияющую им в ответ.
Само собой разумеется, я больше никогда в жизни я не пойду в поход.
И естественно, Джакс обожает припоминать эту историю каждый раз, когда считает, что мне не помешает капелька «здорового» унижения.
Видите ли, месть у нас в семье врождённое качество.
Хотя, между мной и братом, это всегда по-доброму.
Себ смеётся уже так сильно, что у него слёзы текут по щекам, из уголков прищуренных глаз.
— Это… это бесценно. Честно. Так рад, что теперь знаю эту историю, — он вытирает слезу, глядя на меня с безумной улыбкой, и глаза у него вдруг становятся лукавыми. — И, чтобы отплатить тем же, хочешь, расскажу, как мы с Мэдди познакомились?
— Ты не посмеешь! — взвизгиваю я.
— Больше всего на свете хочу этого, — ухмыляется Джакс. — Прошу, просвети меня.
— Ну, — Себ смотрит на меня из-под тяжёлых век, и у меня сердце уходит в пятки. — Всё началось в мужском общественном туалете, в который Мэдди, по стечению обстоятельств, захаживала.
Джакс уже хохочет во весь голос. Я со злостью угрожаю указательным пальцем:
— Что-то мне не нравится, как у вас тут развиваются отношения.
Но я вру. Видеть, как Себ и Джакс так легко находят общий язык — просто бальзам на душу.
Себ уже собирается начать рассказ, как его телефон вдруг подаёт сигнал. Он достаёт его из кармана куртки и хмурится, глядя на экран:
— Лучше мне ответить. Это мой агент. Встретимся вон в том кафе на углу? — он кивает в сторону уютной пекарни, где сегодня утром покупал мне чай.
— Договорились.
Он дарит мне тёплую, долгую улыбку, проводит пальцем по экрану и уходит, но вдруг его тело становится каким-то напряжённым.
Я не могу оторвать от него глаз (и да, на него реально приятно смотреть), пока Джакс не машет у меня перед лицом рукой в перчатке:
— Алло? Земля вызывает Мэдди.
Я выхожу из, скажем так, транса, вызванного видом пятой точки Себа.
Которая, по-видимому, теперь имеет отдельную фанатку.
— Прости. Просто…
— Любовалась пейзажем? — ехидно подсказывает Джакс.
Я толкаю его локтем.
Мы заходим в кофейню и становимся в очередь, щёки у меня понемногу оттаивают. Проходит несколько минут, и я вдруг замечаю, что брат на меня пристально смотрит.