— Боже мой! — взвизгнул Жаба. — Убью всех этих сук! Сразу, как только увижу.
— Не переживай, он их всех убил.
— Чего?!
— Шучу я, шучу, — заржал громко Рябов. — Слушай, что было дальше. Я бегом назад — к машине за аптечкой. Короче, перетянул я жгутом твоему батьке плечо и на лбу маркером написал время, на рану наложил марлевую повязку. В машине ему совсем поплохело. Он глаза стал закатывать. Я его нашатрырём в чувства привёл малёха. Изо всех сил по щекам лупил, старался, чтоб он не вырубился. Петрович в это время с полиэтиленовым пакетом пришёл, в нём несколько замороженных окорочков. Туда мы отрубленное запястье и опустили. Дождались скорую, и рванули в больницу к Минаеву. Он нас уже там ждал. Кисть пришили, но вряд ли она сохранит свои функции. Сердечко во время операции у твоего батяни остановилось. Но Минаеву удалось вытащить твоего батьку с того света. Не врач, а бог прям, другой бы вообще за такую операцию не взялся. Культю твоему отцу оставил бы и всё на этом.
— Спасибо, Пашка, я твой должник! — пробормотал Жаба и на его глазах навернулись слёзы. — Господи, хорошо, что я именно тебе позвонил.
— Ещё какой должник! — воскликнул Рябов. — Бутылкой коньяка и чебуреками не отделаешься. Я вот, например, никогда шашлыка из баранины не ел.
— Намёк понял.
— И ещё жене шубу хотел купить.
— Покупай, кто тебе мешает.
На лице майора расползлась улыбка, и он замотал головой.
— Жаба-Жаба! Это тоже намёк.
— Неужели! Если ты про ту тысячу баксов, что мне дал Кабардин, то я обязательно с тобой поделюсь. Только сначала её надо отработать.
— Нет у тебя этой тысячи… я же знаю.
— Этой нет, будет другая. Не переживай, всё что я тебе должен, отдам.
— А я и не переживаю. Батька твой нам доброе дело всё-таки сделал. Теперь у нас есть один хмырь, который нам обязательно всё расскажет. Уж, я постараюсь. Завтра с утра возьмусь за него, Бубнов мне поможет.
— Чего эти дурни к батьке на участок полезли?
— Подставить его хотели. Наркоту подкинули… Короче, взялись они за твоё окружение по-серьёзному. Только действовали совсем неграмотно. Хотя, чего я удивляюсь, был случай не так давно, одному деду просто пачку смятую из-под сигарет рядом с калиткой кинули. Тот вышел, увидел её, поднял и выбросить в мусорку хотел. Его с этой пачкой и повязали. А в пачке несколько пакетиков наркоты. Одно идиоты не учли, что у деда этого в друзьях главный прокурор области. Натянули их всех по самое не хочу за такую афёру. А попадись простой дед какой-нибудь, пошёл бы по этапу.
— Суки, блин! Убить за такое мало! Я завтра отсюда слиняю. Очень уж мне хочется с этим подставщиком пообщаться. Рёбра ему посчитать, да от камней в почках избавить.
— Ты это мне, не дури. Отлежись, как следует…
— Время уходит, чувство у меня такое, что живой Кабардину я не найду.
Рябов хмыкнул.
— Ты сам виноват. Вот скажи мне, почему я обо всём, что с тобой происходило, узнаю от Бубнова, а? Трудно мне было позвонить? Как всегда, всё сам! И на выходе вот такие проблемы.
— Ты не поверишь, Паша, но всё так быстро закрутилось, что я сам не понимал, куда кидаться и что делать. Этот грёбаный Манипулятор заставил меня побегать…
Жаба начал в подробностях рассказывать Рябову всё, что с ним происходило с того самого момента, как от него ушёл Кабардин. И остановился на моменте, когда в его рабочем компьютере разово запустился звуковой файл, а потом тут же удалился. Жаба вспомнил, как из динамиков раздался голос майора Рябова:
— Ну, это Жаба, товарищ подполковник… Ну, он такой, какой есть. Его не исправить.
А затем голос подполковника:
— Гнать этого дурня отсюда надо! Я его здесь терплю только из-за тебя. Только из-за твоих заслуг.
Дмитрия эти реплики тогда так сильно зацепили, он потом ещё их долго переваривал.
— Пашка, — воскликнул Жаба. — Ты можешь вспомнить, когда этот диалог между тобой и подполковником состоялся? Ну, пожалуйста, ну, вспомни… Кто с вами тогда мог быть в кабинете? Кто мог записать на диктофон ваш разговор?
Рябов хмыкнул и поднялся со стула. Он зашагал по палате. Подошёл к окну, потом к двери, затем вновь вернулся к окну.
— Задал ты мне вопросик… Не могу я так с ходу вспомнить, если честно. Мне надо подумать
— Ну, хотя бы предположи.
— Семжина — наш новый инспектор по делам несовершеннолетних — у подполковника частенько в последнее время ошивается… Только она мне приходит в голову… Хотя манипулятор из неё явно никакой. Дура дурой.
— А кто у нас в компьютерах хорошо шарит? Не помнишь, не устанавливал ли кто-нибудь подполковнику какое-нибудь новое программное обеспечение?
— Бусько у нас в этом продвинутый. Он и тебе устанавливал.
— Антон Петрович не в счёт. Этот муху не обидит. Я с ним столько водки перепил. Не тот это человек, что гадости людям строить будет. Не верю я в это… Но вот с ним не мешало бы поговорить, он нам может и подскажет, кого-нибудь ещё такого же умного, как и он.
— Хорошо, я поговорю.
— Паша, ну, напрягись, вспомни ты этот разговор с подполковником насчёт меня.
— Я попробую, но ничего не обещаю. Такие разговоры, они обычно вскользь проходят. Так, между делом. Они не запоминаются.
— Нет, не скажи… Подполковник за что-то на меня обозлился. Накосячил я что-то. Не мог он просто так завести эту пластинку.
Рябов упёрся двумя руками об подоконник и громко засмеялся.
— Рассмешил, честное слово! Скажи мне, когда ты не косячил. Что ни рабочий день, то новое приключение… я уже задолбался тебя отмазывать.
Дмитрий рассказал майору до конца обо всех своих злоключениях. Причём описывал всё до мелких деталей. Рябов ушёл только во втором часу ночи.
Утром Жаба решил дождаться обхода врача и спросить у него, насколько страшно будет, если он под расписку откажется от дальнейшей госпитализации и покинет больницу. Но врач всё не приходил. Часы уже показывали половину девятого, и Дмитрий начал терять терпение. Он вышел из палаты и заглянул в ординаторскую, но врача своего там не застал. А когда вернулся в палату, был приятно удивлён. Возле окна стояла Перова с полным пакетом в руках.
— Привет, — произнесла она и поставила пакет на тумбочку. — Болеть вредно, ты знаешь об этом?
Сердце Жабы предательски застучало.
— Я не понял, — пробормотал он. — Как ты узнала?
— Рябов позвонил, сказал, что ты умираешь и хочешь меня видеть.
— Очень хочу. Может, позавтракаем где-нибудь?
Мария улыбнулась и завертела головой.
— У меня не так много времени. Мне на работу надо.
— Тогда давай сегодня поужинаем.
— Дима, я по делу приехала.
Жаба наигранно вздохнул.
— Жаль. Дела могут подождать, а вот…
— Хорошо, давай поужинаем, — неожиданно согласилась Перова. — Но только, где мы это будем делать, я выбираю сама.
Челюсть Дмитрия отвисла. Мария принудительно вернула её в исходное положение, щёлкнув пальцами по его подбородку.
– Только поужинаем, — заулыбалась она, понимая, что ляпнула с серьёзным выражением лица какую-ту чушь. — Надеюсь, ты не подумал о чём-то другом.
— Неважно, что я подумал. Важно, как это всё прозвучало. У меня сердце на миг перестало биться.
— Дима, присядь, — выпалила Перова и указала ему на кровать, а сама села на стул.
— Я весь во внимании, — не заставил себя ждать Дмитрий и опустил свой толстый зад на кровать. — Если хочешь, мы можем поболтать до самого ужина.
— В другой раз… Я пришла тебе рассказать, что отец Гедича принёс неоспоримую улику. Убийца Кирилл Рогов. Это он убил Полину Дорину. Догадка Жердина подтвердилась. Рогову в какой-то момент надоело бросать в дверь дротики, и он решил покидать свой нож. Вместо мишени он уговорил встать Полину. Дорина в последний момент попыталась увернуться. И он попал ей в висок. А когда понял, что наделал, взял отвёртку и превратил висок и щеку Полины в кашу, после чего подкинул отвёртку Денису.
— Что ж это за улика такая?! — воскликнул Жаба. — Неужели видеозапись?