Комиссия приехала на центральную усадьбу колхоза «Светлый путь» к обеду, когда Аршавэл уже отчаялся дождаться. Он покинул бы Шортанды, но где-то задерживался Сурен с машиной. Первым почетных гостей заметил Погос, на всякий случай Аршавэл держал бригадира при себе. Машины свернули с бетонки и поехали по свежему асфальту. Но, въезжая на ток, развернувшись на новой дороге, встали.
Аршавэл поправил маловатую по его мощной фигуре и непривычную курточку спецодежды и поспешил к зеленому вездеходу. Из него торопливо выбрался председатель и, озираясь по сторонам, поискал глазами Аршавэла.
Вышли и остальные, оставляя тут же у машин на свежем черном асфальте пыльные следы,— видно, немало походили с утра по степи. Погос, в обгоревшей при укладке асфальта спецовке, растерялся от многолюдья и мгновенно возникшей суеты, волнуясь, первым делом смахнул с головы широкую мятую шляпу, спасавшую от палящего солнца, и, не зная, куда девать ее, захромал к знакомому колхозному газику. Невысокая полная женщина, единственная среди приехавших, первой сделала шаг, образовавший едва уловимую дистанцию, и комиссия двинулась на ток.
Два огромных черных, как сажа, поля и широкая двухрядная дорога меж ними, умело обложенная по краям бордюром из светлого камня, среди ровной и выжженной степи казались декоративным панно. Женщина, шагавшая впереди, не могла остановиться, пока не дошла до края тока и не потрогала руками работу сыновей старого Назара. Видимо, она понимала толк в строительных делах и, повернувшись к членам комиссии, не обращаясь ни к кому конкретно, спросила:
— Кто строил?
Шепот, словно шелест в саду, пронесся в рядах, но тут председатель вытолкнул вперед Аршавэла. Женщина мельком взглянула на него, и с лица ее исчезла набежавшая улыбка. Пройдя мимо Аршавэла и не удостоив его словом, переспросила:
— Я спрашиваю, кто строил?
— Вот он строил, Айсулу Ахметовна,— колхозный агроном Нуржан-ага показывал на стоявшего в задних рядах Погоса, и все дружно обернулись к нему.
Секретарь обкома сделала несколько быстрых шагов.
— Спасибо, отец. С душой сделано,— и она пожала Меликяну руку.
Бригадир засмущался от неожиданного внимания и, показывая на Аршавэла, путая русские и армянские слова, заговорил:
— Вот он начальник, Аршавэл главный… Мы, что же, мы просто строим…
— Знаем мы твоего главного, известная в области птица…— перебила его женщина и, взяв Погоса под руку, пошла с ним по току.
Увидев в асфальте глубокие бетонные стаканы под опоры, по краям выложенные таким же камнем, что и бордюры, секретарь обкома спросила:
— Товарищ Меликян, а сколько нужно времени, чтобы тока перекрыть?
Погос оглянулся вокруг, взглядом призывая Аршавэла на помощь, и, не найдя его, ответил:
— Мне, уважаемая, десяти дней достаточно, да вот беда, опор-то и перекрытий нет…
— Как так — нет? — спросила она у председателя колхоза.
— Все пороги обили, говорят — неплановая стройка, и в обкоме у вас были,— председатель показал на одного из членов комиссии,— обещали при случае выделить…
— Приезжайте завтра, найдем вам железобетон — пообещала Айсулу Ахметовна и, взглянув на часы, спросила: — Успеем, товарищи, еще в «Победу» заскочить?
Члены комиссии потянулись к машинам.
— Спасибо вам, добрый след вы оставили на казахской земле,— сказала секретарь обкома, дружески прощаясь с Погосом.
Машины, выбравшись на бетонку, сразу прибавили скорость, и, пока они не исчезли за холмом, Меликян так и стоял, держа шляпу в руке.
* * *
Через несколько дней Аршавэл получил наряды на железобетон. На домостроительном комбинате опоры и перекрытия дать-то дали, но с условием — вывезти должны были сами. Трейлеры-панелевозы Аршавэл нашел быстро: в автохозяйствах он был своим человеком. Задерживал самый что ни на есть пустяк. Комбинат требовал, чтобы при самовывозе изделий стропальщики получателя прошли техминимум и сдали экзамен на строповку грузов в домостроительном комбинате.
Как ни пытался Аршавэл заполучить комбинатовских такелажников, ответ был один: «Время отпускное, и на плановую работу людей не хватает, извините…»
Возмущаясь новыми порядками — Аршавэл знавал и другие, фартовые, времена на комбинате, когда он эти несчастные опоры вывозил в один заход,— он вернулся в Шортанды.
Как ни хотелось ему снимать ребят с кормоцеха, но иного выхода не было. Остальные и по-русски говорили плохо, и техминимум могли не сдать, и жить три дня в незнакомом городе наотрез отказались.
Аршавэл отвез ребят в город на своей машине. По дороге, пользуясь хорошим настроением Аршавэла, Самвел решил попросить: