Оброк предложил мне конфет, но я отказался. Потом он спросил:
– Как дела? Чем занимаешься?
– Да вот, посуду помыл.
Они рассмеялись.
– Что вообще делаешь в жизни? Как это сказать, хобби твоё?
– Хобби… Ну, я сочиняю роман сейчас, книгу пишу. Но это скорее не хобби, а основная работа, это здесь моё хобби – лопатой махать.
Марат спросил:
– А, ты как Омар Хайям, да? – они снова рассмеялись.
– Да не совсем. Я фантастику сочиняю, про космос, про путешествия в другие галактики и всё такое.
Оброк слегка нахмурился:
– Зачем такое пишешь? Сказки для детей. Лучше историческое пиши, про жизнь.
– Ну, мне как-то больше нравится придумывать. А историческое… ну… пересказывать сказанное, пройденное – это не моё.
На кухню вошла Манька. Мы замолчали и стали наблюдать, как она моет тарелку.
– Что? – тихо осведомилась Манька.
Один из спящих проснулся, это был брат Джохры Шайнух. Молодой, дерзкий крепыш, больше походивший на монгола. Он резво подскочил к Маньке и, подойдя к ней вплотную, стал извиваться, как стриптизёрша у шеста, напевая при этом что-то на узбекском. Манька, краснея, робея, пыталась его оттолкнуть, Шайнух шлёпнул её по заднице, отскочил к столу и снова запел во весь голос. Кажется, песня была про признание в любви. Узбеки постоянно цеплялись к Маньке в связи с её неприглядной внешностью из-за косоглазия, шутили, что влюблены в неё, свистели ей вслед, когда она шла мимо, и затем оглушительно хохотали. Манька уже почти вышла из кухни, когда Шайнух успел её больно дёрнуть за длинную косу, так что у той голова чуть не оторвалась. Она зажмурилась, одной рукой держась за затылок. Я посмотрел на лица узбеков, их белоснежные зубы обнажились, глаза, полные азарта, – светились. Да, им нравилось.
Манька в слезах ушла в женскую комнату. Шайнух что-то сказал мне на своём, и все дружно заулыбались. Кроме меня. Я сказал, что не понял, он махнул рукой и, счастливый, вышел прочь. Внезапно Марат обратился ко мне серьёзным тоном, обвинив, что мы затюкали Данилку. Я сказал, что парень должен сам за себя отвечать, он же не маленький.
Дверь в женскую комнату – обитель зла – шумно распахнулась. К нам направлялась делегация старых ведьм во главе с тётей Валей.
– Где этот придурок?!
– Кто? – невинно спросил Оброк.
– Дед Пихто, блядь! Брат тракториста где, он у меня щас за Маньку ответит! – тон тёти Вали вселял страх.
С ней были Глаша и Дуня – тяжёлая артиллерия в платочках, с лицами, обструганными рубанком жизни.
– Зачем нервничаешь, момо? Не надо так, – промямлил Оброк.
– Мы не знаем, вышел он куда-то, во дворе, наверное, – не поднимая глаз, протараторил Марат.
– А ты чё сидишь? – тетя Валя обратилась ко мне. – Своих бьют – он сидит, хоть бы хны. Чего, за девчонку заступиться слабо, а писатель? Творческая личность, блядь.
Они вышли из кухни в поисках Шайнуха. Я заглянул в комнату где осталась Манька, спросил как она, она сказала – нормально.
– В следующий раз врежь ему по яйцам, – посоветовал я.
Манька рассмеялась добрым смехом, затем сказала:
– Ну зачем так. Просто дети, не наигрались ещё.
– Ладно. Не расстраивайся.
– Да я в порядке. Только вот наши бабы щас его… поколотят.
– Если догонят.
Тем временем задушевные беседы в беседке перешли на новый уровень, под водочку без закусок, только с соком на запив.
– Пей давай, Данилка, – нажимал Миша.
– Да не надо, не надо, – протестовал шеф, – вдруг плохо станет. Не надо.
Данилка держал дрожащий стаканчик с водкой, ссутулившись над ним, как жираф над водоёмом.
– Мне правда нельзя. Мне домой ехать ещё. Мама там.
– Ничё страшного. Ты мужик, имеешь право. Тем более сам сказал: больше зарабатываешь. Так что давай, пей, не крути мозги.
Данилка пригубил из стакана чуть-чуть.
– Не, ну ты в сосну въехал?! Водку залпом пьют! – вдруг возмутился шеф.
– Я не могу, – пролепетал Даня.
– Если не выпьешь, я те въебу, точно говорю, – пригрозил Миша. Данилка зажмурился и выпил, после чего у него перехватило дыхание, и казалось, кончится это недобрым. Ему дали запить, он пил как путник, бродивший по Сахаре, сок стекал по подбородку.
– Красава, – подытожил Шесть Классов.
Во двор в окружении ворчащих тёток пожаловали Джохра с братом. Тетя Валя громче всех костерила Шайнуха, призывая старшего брата следить за его поведением. Джохра в ответ только кивал гривой, раздраженно бросая «Ладно, ладно, хорошо, хорошо». Женщины удалились, в нашу компанию плавно влились эти два весёлых хлопца. Увидев Данилку, Джохра кинулся к нему с протянутой для рукопожатия рукой. Данилка протянул свою, Джохра схватил его и рывком выволок из-за стола. Обхватил за шею, но так, будто обнял, по-дружески как бы. При этом говорил весело, на своём, словно Даня его земляк. Он подвёл его к Шайнуху и освободил от захвата. Тут же, не успел Данилка перевести дух, Шайнух хватанул его прямо за горло одной рукой, да так, что всерьёз мог задушить. Я вмешался. Стал отрывать руку Шайнуха от горла Дани, говоря ему: