Читать онлайн "Съезжались на дачу гости…" автора Солоухин Владимир Алексеевич - RuLit - Страница 3

 
...
 
     


1 2 3 « »

Выбрать главу
Загрузка...

– …Да-да, на две категории: однобрачных и многобрачных – «моно» и «поли», волк выбирает себе волчицу, и они живут вдвоем, волку и в голову не придет смотреть по сторонам на других волчиц, равно как и ей. Они просто не запрограммированы на измену супружеству. Об этом позаботилась сама природа. С другой стороны, жеребец держит около себя целый табун кобылиц. Лебедь-он и лебедь-она живут парой. Даже вот и легенда о том, что, если убить одного, другой бросается с неба на землю. А у куропаток – один петух на большую стаю. Тетерев, после драки с претендентами, сделает свое дело и, так сказать, самоустраняется, в то время как скворцы или соловьи или даже воробушки вдвоем старательно выкармливают и воспитывают потомство… Так вот я и хочу знать; человек моногамен или полигамен? Религиозные, нравственные устои, законы, мораль – это все хорошо. Но на что человек запрограммирован природой: на однобрачие или многобрачие?

Пусть наука выяснит это раз и навсегда, и тогда уж сочиняйте на основе закона природы свои юридические законы, во все времена и у всех народов существовали супружеские измены. «Жена Цезаря вне подозрений». Прекрасно. Однако возникал, значит, вопрос о подозрениях, если понадобилась такая фраза. И жены цезарей изменяли, значит, своим мужьям: Наполеон, находясь со своей армией в Египте, узнал, что Жозефина в Париже изменяет ему, Наполеону! Магометане такие же люди, но многоженство для них – норма. Причем новые, более молодые жены относятся почтительно к старшей жене.

У древневосточных царей было множество жен, да еще и наложниц. У киевских князей до принятия христианства – тоже. Может быть, законы нравственности и морали хотят переучить человека, как родители переучивают ребенка-левшу вы знаете, что левша – свойство врожденное. Дело не в самой руке, а в двигательных центрах в мозгу. Переучивая ребенка, приходится разрушать в мозгу уже существующую цепочку управления рукой и создавать новую. И организму это довольно дорого стоит. А узнать переученного левшу можно все равно очень просто. Надо посмотреть, как он перепрыгивает канаву. Если с левой ноги, значит, он был врожденным левшой. Понимаете, он переучился, но в глубине мозге он все равно врожденный левша.

Конечно, все эти разговоры пересыпались шутками, смехом. Но были и рьяные защитники семьи как категории государственной, как ячейки государства…

– Все ваши «моно» и «поли» – блажь! – доказывала одна женщина. – Все дело во всеобщей разболтанности. Все измены только от разболтанности. Что хочу, то и ворочу. Все дозволено. Французы правильно говорят, что женщине легче не изменить ни разу, чем один только раз. Так вот сумейте удержаться от этого первого раза. Вот они, посмотрите на них: красивые молодые люди, любят друг друга, великолепная пара. Ну зачем, спрашивается, им изменять друг другу, зачем? От добра добра не ищут. А сахар-то у нас, баб, у всех один… Только кажется. Нет, бросьте вы мне про врожденность, по-моему, только разболтанность и безответственность. Давайте выпьем лучше за эту молодую семью и за их Настеньку. Дай им бог и дальше прожить так же счастливо, дружно и красиво!

Я тоже, как и все, любовался молодыми людьми и их здоровенькой, полненькой, розовенькой со сна Настенькой. Но постепенно возникло у меня в душе какое-то беспокойство. Как будто надо было что-то срочно вспомнить. Словно ловишь обрывок сна, хочешь поймать его, ухватившись за ниточку последнего зрительного образа, но ниточка ускользает, образ растаял, и больше никогда его не увидишь, а значит, не вспомнишь и весь эпизод. Однако бывает и другое ощущение, а именно, что обязательно вспомнишь то, что стараешься вспомнить. Оно лежит не очень глубоко. Сейчас, сейчас, еще усилие. А лучше – отвлечься, думать и говорить о другом, и тогда через некоторое время искомое само всплывет из глубины памяти яркое и свежее, как только что переснятая, мокрая еще переводная картинка.

И когда оно действительно всплыло, я обомлел. Дело было том, что в своем давнем романе, вводя в действие и характеризуя героиню романа, я произвел ее от бабки-грузинки. Тогда я довольно легкомысленно написал (впоследствии пришлось эту фразу подчистить): «И вот от русых, синеглазых родителей народилась вдруг Энгельсина, темноволосая, черноглазая, с бровями, встречающимися на переносице». Ну, написал и написал. Чего нельзя написать в романе? Однако очень скоро я получил несколько писем от ученых-генетиков, У нас очень внимательный и строгий читатель. Например, когда в одной журнальной статье проскользнула фраза: «Тигр от ярости вспотел», редакцию засыпали письмами ветеринары и зоологи. Оказывается, у тигра нет потовых желез, и, значит, вспотеть он не мог. Так и теперь, генетики в один голос меня поправляли: «От двух синеглазых родителей не могла народиться черноглазая девочка. Это исключено». Пришлось подчистить фразу в романе. Пять секунд.

Вспомнив все это, я попытался ухватиться за последнюю соломинку, ведь до шестимесячного возраста у ребенка может еще измениться цвет глаз, возможно, не все потеряно Словно бы невзначай я спросил у молодой матери, сколько исполнилось Настеньке.

– О, нам уже восемь месяцев,– радостно ответила Маша, – Мы уже становимся взрослыми, мы уже скоро будем ходить, а потом разговаривать.

И она тютюшкала Настеньку, показывая ее нам всем, а та смотрела на нас всех не очень еще осмысленными, но зато очень черными (именно как мокрая черная смородина) глазками.

Потом Маша перехватила мой взгляд.

Я не хотел смотреть на нее испытующе, всезнающе, проницательно или разоблачительно, просто я посмотрел на нее чуточку внимательнее и чуточку дольше, чем надо бы. И все-таки она что-то почувствовала и поняла. Свои сияющие синие очи она как-то мгновенно опустила долу, словно выключила некое сказочное, волшебное освещение…

     

 

2011 - 2018