В кабинете председателя Глусского райисполкома сидели председатель Глусского райисполкома Петриков и председатель Глусского совета депутатов Степаненя. Они были погружены в задумчивость, возможно — оттого, что только что ознакомились с содержимым глобуса-бара.
— У цибя, Симен, памидоры не чырнеют? — спросил председатель исполкома у председателя совета депутатов.
— Не чырнеют, — ответил собеседник.
— А у меня чырнеют.
— Плоха.
— Ясна, што плоха. Ано на вкусавых качыствах не атражается, но некрасива. На стол не паставиш.
— А дзе чырнеют?
— Сьнизу. Сьверху нармальные, зиленые. А сьнизу чорные.
— А ты пырскау?
— Неа, не пырскау.
— Я у тым годзе тожа не пырскау, — развел руками Семен. — И у меня пачырнели. А у этым папырскау и не пачырнели. Нада пырскаць.
— А как ты пырскаеш?
— Бяру вядро, дзихлафос разважу и з веникам па радам иду. Веник у вядро макаю и пырскаю.
— И памагае?
— Ну гавару ж цибе, не пачырнели.
— А ничыво, што дзихлафосам? Это ж химия.
— Дык дзихлафос эта не нитраты какие-нибудзь. Это натуральная химия. Ана дажэ палезна для жылудка и двенаццатиперстнай кишки.
В кабинет заглянула секретарь председателя Глусского исполкома Верочка. Верочке было 60 лет.
— Не сичас! — разозлился Петриков. — Заняты. Чай зьделай.
Ему не понравилось, что Верочка не постучалась, и Верочка это поняла: за тридцать лет совместной работы с Петриковым она научилась улавливать самые тонкие нюансы в его настроении.
— Глядзи, Симен, што мне камерсанты прэзентавали, — улыбнулся Петриков Степанене и достал IPhone 4G.
— Так а што тут такова? — cпросил Семен. — У меня тожэ телефон есьць.
— Не, ты глядзи.
Петриков запустил на телефоне игровое приложение «FishingPro». На экране появились пруд и удочка.
— Во, сначала нада забросиць, — Петриков взмахнул телефоном, проследив, чтобы леска с наживкой упала далеко от берега, — типер ждем. Инагда нада нармальна падаждаць. Как в жизни. Можа, яшчэ па пяць капель?
Степаненя покачал головой:
— Хватит. Сичас жэ не праздник.
У Петрикова клюнуло.
— О, глядзи, павило! Сматры, тилефон весь вибрируе! На, патрогай!
Петриков дал собеседнику потрогать трубку. Та действительно вибрировала.
— Шчас нада ташчыць. Вот, тут катушка как будта. Ставиш палец на яе и круциш. Круциш, нада быстра-быстра!
Председатель исполкома скорчился с телефоном в руках, вырисовывая пальцами окружность на экране. Воротник его рубашки сбился, галстук съехал.
— Сарвалась, чорт! Надо была рэжчэ круциць! — разочарованно сказал Петриков. — Нада сказаць камерсантам, штоб ани перадзелали телефон. Штоб не срывалась.
— А у чом смысл этава? — спросил председатель районного совета депутатов у председателя районного исполкома.
— Как у чом? Рыбу вытаскиваць.
— А зачэм цибе рыба? Цибе, што ли, есьць нечыва?
— Не, эта для инцирэса.
— Какой тут инцирэс? Вот если б тут бабу голую паказывали, если выиграеш.
— Это идзея! Нада камерсантам сказаць, штобы перадзелали. Штобы баба голая паказывалась. И штоб рыба не срывалась.
Председатель райисполкома взял карандаш и записал что-то в планере. В дверь постучались.
— Што там? — властно спросил хозяин кабинета.
— Можно? — заглянула Верочка.
— Можна, — кивнул Петриков.
Зашла Верочка с подносом, на котором стояли две чашки, чайник, сахарница, блюдце с вареньем. Чашки были украшены большими алыми цветами и выглядели недостаточно государственно.