Наконец волны взметнулись ввысь, и океан времени выкинул меня из своего лона… в пространство! Оно не исчезло, как я полагал. Что из того, что Вселенная свернулась в крохотную росинку. Для меня, не имеющего размера, это все равно гигантский шар. И я уже знал… Откуда пришли и продолжают стекаться ко мне знания? Из океана времени, что ли? Но я хорошо знал, что ученые сгоревших цивилизаций смущенно предпочитали называть эту крохотульку первоатомом и даже первичным яйцом, хотя их всемогущий инструмент — математика, их же собственные вычисления подсказывали иную картину: первоатом (а он имеет размеры) будет сжиматься до бесконечности, до сингулярного состояния, как выражаются те же ученые, то есть до математической точки, до нуля и полного исчезновения. Многие ученые и философы пришли в замешательство. Для одних этот нуль — мистика, для других — сам Господь Бог.
Для меня это ни то и ни другое. Видимо, я был неплохим учеником Гераклита, утверждавшего, что свет и тьма — одно и то же. Я пришел к другому, поистине всеохватывающему парадоксу: бытие и небытие — одно и то же! Не бывает бытия без небытия, как не бывает света без тьмы. Тьма — колыбель солнца. Так и небытие — колыбель бытия и всего сущего: звездного сияния и лепета древесной листвы, журавлиного крика и детской улыбки…
Упоение, опаляющий восторг испытал я, увидев собственными глазами самый великий, самый фундаментальный качественный скачок, когда ничто скакнуло в нечто, небытие в бытие, когда математический нуль, перевалив через горловину сингулярности, обернулся вдруг исчезающе малой пылинкой, через мгновение — раскаленной каплей, потом яблоком, арбузом… Взрыв! Большой Взрыв! Я присутствую при рождении Вселенной.
С любопытством осматриваюсь. В данный момент Вселенная еще крайне мала, и плотность ее столь велика, что излучение и вещество неразрывно связаны, втиснуты друг в друга. Еще миг — и Вселенная-арбуз молниеносно разбухла до небольшой планеты. Из пут чудовищной гравитации рвалось на свободу излучение — свидетель первых секунд мироздания. На моих глазах рождались простейшие атомные ядра — водорода и гелия. И неизбежно возник ядерный синтез. Вселенная еще раз взорвалась, но уже исполинской водородной бомбой. Из нее вылетело несколько светящихся сгустков. Что это? Остатки, реликты океана времени? Это же реликтовые галактики! Догнать их, рассмотреть!
Но я прозевал. Вселенная-бомба разлетелась брызгами, рваными комками раскаленной плазмы, и в этой буре первичные галактики затерялись. Через минуту или две беснующийся ураган утих, и дальнейшее расширение шло уже более спокойно. Из разлетающихся облаков плазмы, из этого огненного тумана возникали галактики, звезды, планетные системы… И вот Вселенная вышла на свет Божий — в пространстве — в своем новом протонно-электронном, то есть в вещественном состоянии. Она все расширяется и расширяется.
Капитан бы сказал, словно цветок, раскрывающий свои лепестки навстречу солнцу, Вселенная радостно развертывается и раскрывается навстречу жизни и свету разума. Да, восторгался бы он, это космическая душа выходит из глубочайшего сна, сходного с небытием, к первому, еще робкому и смутному, осознанию своего бытия.
Я сейчас с любопытством наблюдаю это великое пробуждение. Вижу, как на некоторых планетах из илистых теплых морей, из этих химических лабораторий с величайшим трудом шагнули на голую каменистую сушу растения. В тумане, похожем на банный пар, они качаются, вытягиваются в деревья. Еще немного времени, всего лишь сотенку миллионов лет, — и на материках раскинулись сумеречные джунгли. В них уже копошатся какие-то твари с органами обоняния, осязания, зрения. Материя стала ощущать, видеть себя, но мыслить — еще нет. Это потом…
Я закрыл глаза и представил, как это произойдет. В своем воображении видел, как психозой совершенствовался, а когда появились двуногие существа с прямостоящей походкой, появился и разум. Но не мгновенно, а в тяжком освоении природы — в труде. Вижу на своем экране этих первых людей, вижу с жалкими орудиями труда. Палками они сбивают плоды с деревьев, камнями выкапывают клубни. Потом стали обтесывать камни, шлифовать их. Это же сама Вселенная начала еще робко, неуклюже оттачивать и шлифовать свое умение думать! Именно свое. Через людей, но свое. Прошли тысячелетия — и возникли общества людей, расцвели цивилизации… Вот тут-то Вселенная, ее космическая душа по-настоящему пробудилась в науке, философии, искусстве…