— Она и не может высказаться иначе, — возразил я — Она не столько знает мир, сколько чувствует его.
Со мной согласился капитан. Но доктор Зайнер заявил, что Фрида знает все, но не желает сказать.
— Мы материалисты, — ораторствовал он. — И мы уверены, что абсолютная истина познаваема. Наша прекрасная незнакомка напустила туманчику, выражалась нарочито поэтично и образно. Ну и бог с ней. Обойдемся без нее. У нас есть грандиозная возможность — мыслящее, но пока молчаливое космическое облако. Стоит протянуть руку, и мы вырвем у него тайну мира.
— Абсолютная истина недоступна никому, — горячась, возразил капитан. — Недоступна самому Господу Богу, если Он есть. Почему? Да потому, что абсолютная истина, как и Вселенная, бесконечна. Она творит, сама не зная, что у нее получится. А получается у нее каждый раз что-то неповторимое. Вселенная и ее абсолютная истина — каждый миг бесконечно новые. Это бесконечность помноженная на бесконечность. Разумеется, с каждым шагом наука приближается к абсолютной истине. Но дорога к ней слишком далека. Она бесконечна. И загадок от наших усилий не становится меньше. Напротив, они лавинообразно нарастают.
Наиболее трезвомыслящие ученые поддержали капитана.
— Будем считать наше сегодняшнее собрание детски несерьезным, — с добродушной усмешкой сказал один из них.
— Будем считать, — тоже с усмешкой, но высокомерной и злой, сказал Зайнер. — Будем считать Фриду и ее прелестных подруг, родившихся в облаках, созданиями поэтичными и легкомысленными. Но сами мы должны серьезно отнестись к странным облакам. Как никогда, мы близки к тайне всех тайн.
Ночью я спал плохо, часто вставал, подходил к окну и смотрел на тихую гавань, где мирно дремали посеребренные луной парусники.
— Почему не спишь? — подойдя ко мне, спросила Аннабель Ли. — Ой, красиво как! Ты только погляди. Паруса белые как снег. А в небе-то! Луна плывет, как парусная яхта.
— Вот эта идиллия меня и пугает. В ее недрах, чувствую, скапливается нехорошая сила.
— А, ты про сборище ученых, — догадалась она. — Фрида считает их просто чудаками.
— Посмотрела бы ты на этих чудаков, на их нетерпеливые жесты и фанатический блеск в глазах. Как же! В этом сказочном мире стоит лишь руку протянуть, и ты ухватишь сказочную тайну. И будешь повелевать всей Вселенной. Да, да! Их прельщает не столько абсолютная истина, сколько абсолютная власть. Это зло прорастает на нашей уютной и добренькой планете, прорастает сначала в умах и настроениях людей. Невинные, казалось бы, заблуждения Зайнера и его приятелей перерастут в дикие суеверия.
Я, как говорится, словно в воду глядел. Через день или два капитан, добродушно посмеиваясь, рассказал за обедом о забавных, на его взгляд, предрассудках своих коллег.
— Стали поговаривать о некоем загадочном сокровище, которое таинственное облако будто бы прячет у себя наверху или в земле, в виде клада. Сгусток запредельных знаний, дескать, втиснут в каком-нибудь алмазном перстне или в волшебной золотой монете. Смешно?
— Скорее грустно, — сказал я. — Это не причуда, а дурная навязчивая идея. Злые психи некоторые твои коллеги.
— Понимаю, — усмехнулся капитан. — Это твоя интуиция художника тревожно зашевелилась. На сей раз ошибается она. Ну, почешут языками отдельные маньяки, пошумят, а потом все это забудется и утихнет.
Не утихло. Ядовитые зерна упали с научных высот на грешную землю и дали свои буйные побеги. Началась погоня за таинственным сокровищем, сулившем якобы невиданную власть над всем миром. И началось конечно же с тех самых пиратов, которых юнга презрительно называл мелюзгой и паршивыми дьяволятами. Боцмана и капитана это не тревожило, а смешило.
— Ринулось дурачье на безлюдные острова, — благодушно ухмылялся боцман. — И все роют, роют. Забыли о грабежах и разбоях. Хорошо стало. Тихо.
Но вот что удивляло меня и капитана: ведь находили! Поистине сказочные богатства выкапывали пираты: бочонки с алмазами и рубинами, сундуки с золотыми монетами. На радостях кладоискатели пили ром, орали песни, плясали. Оргии заканчивались потасовками и поножовщиной — все хотели завладеть одним-единственным талисманом. Но какой перстень самый главный и колдовской? Этого разбойники знать не могли. Пришлось им войти в соглашение с учеными.
Те появлялись на местах раскопок с многочисленными приборами и просматривали, просвечивали, подвергали воздействию химикатов каждый алмаз и монету. И ничего особенного не находили. К тому же большинство алмазов и монет оказывались фальшивыми. Эпидемия кладоискательства пошла на убыль.
Наступила зима. Неуютно стало в курортном городке. Небо серое, море в штормовых свинцовых волнах. Мы перебрались в свой дворец на острове. Здесь было тихо и солнечно. Изредка выпадал снежок и тут же таял.