— Приостанови фильм, мы кое-что запишем, — попросил доктор Зайнер.
Но Билли Боне вообще прервал сеанс и спрятал волшебную монету:
— Сначала заплатите, и я отдам монетку.
После долгих споров в качестве задатка Билли Бонсу дали пока виллу и показали на стоявший в бухте большой парусник, построенный недавно для научных экспедиций.
— Так уж и быть. Твой!
Билли Боне взобрался на палубу, внимательно осмотрел парусник, оказавшийся первоклассным сорока-пушечным фрегатом, и остался доволен.
— Фрегат действительно хороший, — признал боцман. — Но наш после ремонта будет еще лучше.
Капитан остался неисправим и по-прежнему не чувствовал никакой опасности. Над Зайнером и его соратниками он добродушно подшучивал, называя их учеными пиратами.
— Эти хозяева глупенькой монеты чувствуют себя уже хозяевами Вселенной, — посмеивался он. — Чудаки.
Однако монета разочаровала, даже обидела Зайнера и его братию. Оказалась она не такой уж глупенькой и, будто живая, хитрила, дурачила ученых, водила их за нос. Не раз им казалось, что вот они, основополагающие данные, и уже готовы были сетью своих формул поймать «золотую рыбку», эту вожделенную суть мира. Но «рыбка», вильнув хвостиком, уплывала в такие запредельные глубины, откуда мир виделся словно сквозь стену струящейся воды — еще более обманчиво-неясным, расплывчатым, фантастически нереальным.
— Монета издевается! — разозлился доктор Зайнер. — Она что-то знает, но не хочет сказать, как и красавица Фрида.
— Может, она поддельная? — высказал кто-то предположение. — На планете где-то лежит настоящая.
Билли Боне тем временем два верхних этажа виллы отделал с величайшей роскошью и зажил как сказочный принц. В нижнем этаже он устроил притон для морских бродяг. Здесь Билли Боне отводил душу — пил ром, орал песни, хвастливо повествовал о своих былых приключениях.
В этот притон, встреченные улюлюканьем и свистом, пришли одураченные ученые. Они отдали пирату его монету, заявив, что она фальшивая, и потребовали вернуть фрегат.
— Йо-хо-хо и бутылка рома! — расхохотался Билли Боне. — Дурачье! Ищите ветра в море.
Фрегат и вправду с попутным ветром отплыл к архипелагам Бирюзового океана. Сначала Билли Боне сам пытался управлять кораблем, но все у него валилось из рук. Ошалевший от удачи и беспрерывно хмельной пират забыл свои капитанские навыки. Команда, такая же веселая и хмельная, не очень-то слушалась своего вожака.
Билли Боне был счастлив, когда капитаном фрегата согласился стать старпом, в котором просыпалась былая грозная энергия. С величайшей жестокостью, протрезвившей команду, он навел на корабле порядок и пообещал его хозяину привезти новые сокровища.
— Не видать Билли Бонсу своего кораблика как собственных ушей, — пророчески сказал боцман.
До нашего городка доходили разные толки и слухи о фрегате. Заплывавшие к нам моряки говорили, будто старпом-капитан обновил команду и объявил себя единственным хозяином фрегата.
— Враки! — ревел Билли Боне. — Он мой друг. Но шли дни, месяцы, а корабля с сокровищами все нет и нет. Билли Боне начал сомневаться в порядочности своего друга. Вскоре по морям и океанам понеслась молва о дьявольски удачливом капитане, который называл себя Вольным Рыцарем и которому не страшны были никакие ураганы, ибо ему покровительствовал сам Черный Джим. Билли Боне понял, кто был Вольным Рыцарем.
— Вор! Разбойник! — орал протрезвевший пират. — Поймаю! Повешу!
Билли Боне продал свою роскошную виллу и на вырученные деньги нанял лучших кораблестроителей. Он решил построить быстроходную шхуну и на ней догнать и расправиться с предателем.
Обо всем этом мы узнали уже на своем озере. Сырые промозглые туманы, частые зимние штормы заставили нас покинуть море.
Но вот пришла весна, а летом мы снова были на своей приморской вилле.
— Что-то не слышу «Йо-хо-хо и бутылка рома», — забеспокоилась царица. — Где Билли Боне?
— О нем пусть расскажет юнга. То есть, виноват, мичман, — ухмыльнулся боцман.
Вечером у камина с уютно тлеющими угольками мы услышали рассказ бывшего юнги, ставшего за этот год мичманом, о том, как Билли Боне, построив двадцатипушечную легкую шхуну, помчался в моря и океаны за своим заклятым врагом. За эти годы сорванец юнга прочитал, видимо, немало не только приключенческих книг. Он учился и у классиков владеть художественным словом. Его рассказ искрился неожиданными образами и яркими метафорами.