— Еще тепленького, досматривающего приятные сны, — смеялся мичман.
Одним погожим летним утром фрегат «Аларис» покидал нашу бухту. Провожали его все курортники, толпившиеся на берегу. Мы с Аннабель Ли и капитаном прощались с командой на борту. Аннабель Ли, прослезившись, обнимала мичмана и боцмана, просила их оставить старпома в живых.
— Мы не кровожадные, — сказал боцман. — Мы лишь отберем у него фрегат.
— И вернете законному владельцу! — обрадовалась Аннабель Ли. — Билли Бонсу!
Мы сошли на берег. Четырехмачтовый гигант поднял голубые паруса и под крики провожающих «Попутного ветра!», набирая скорость, поплыл к синеющим в знойной дымке скалам — воротам в бухту. И вдруг корабль исчез, слившись с сиянием неба и моря.
— Призрак! — аплодировала Аннабель Ли. — Голубой призрак! Он возьмет Вольного Рыцаря!
Однако взять Вольного Рыцаря оказалось делом непростым. Он переменил место стоянки. А где, в каких морях и на каком острове он прячется, об этом знали лишь двое — доктор Зайнер и Черный Джим.
— Сущий дьявол, — жаловался на Джима боцман. — Носится над морями черной молнией и о наших передвижениях доносит старпому.
Боцман и мичман нас не забывали. Оставив фрегат на попечение старшего помощника, прилетали к нам на фрейлинах. Однажды боцман смущенно признался:
— Пришлось заключить союз с мелкой хищной рыбешкой. Ну, с этими, с униженными пиратами. Вреда от них сейчас никакого. Мечта у них одна — изловить негодяя.
— А Билли Боне? — Царица не забывала своего любимца.
— Ну, этот полезнее всех, — усмехнулся боцман. — Недавно он получил от старпома еще одну пощечину. Какую? Давай, малыш, — сказал боцман и подмигнул мичману.
Мы хохотали, слушая мичмана, поведавшего комичный случай.
Однажды из океанских туч вылетел Черный Джим и стал парить над шхуной Билли Бонса.
— Эй, Билли! — подражая голосу старпома, кричала черная птица. — Привет тебе от Вольного Рыцаря.
— Заткнись, негодяй! — заорал Билли Боне, глядя вверх и потрясая мушкетом.
— Ну что, дружок? Прошляпил фрегат? Эх ты, простофиля.
— Воры! Разбойники! — свирепел пират. — Поймаю. Обоих выпорю и повешу.
— Поймаешь? Нас? Не смеши, Билли. Куда уж тебе… Сопляк.
От столь чудовищного оскорбления пират задохнулся, и вместо проклятия из горла его вырвалось что-то невнятное:
— А вы… Вы… А… А…
Черный Джим захохотал. И в хохоте этом Билли Бонсу слышался издевательский хохот старпома.
Рассказ поражал такими образными деталями, искрился таким неподражаемым юмором, что Аннабель Ли расцеловала мичмана:
— Молодец! Какой талант!
Но капитан поразил нас, повернувшись к мичману с неожиданно суровым видом.
— Слушай, ты, вольный рыцарь! Не позволю губить талант. Отец я тебе или нет? — грозно спросил он.
— Да, папа, — оробел мичман.
— Хватит шататься по морям. Пора приниматься за дело. Я запру тебя вот в этой комнате и не выпущу, пока не напишешь рассказ. Ослушаешься — выпорю.
В голосе капитана звенела такая властная сила, что: никто не посмел заступиться за мичмана. Даже боцман. К вечеру на другой день была готова небольшая повесть «Бутылка рома».
Вечером капитан-профессор сам читал ее вслух и, подняв палец, растроганно восклицал:
— Каково! А? — И размяк, разнежился наш капитан. Увидев страдальческое, умоляющее лицо мичмана, махнул рукой и рассмеялся. — Ладно уж, разрешаю еще немного побродяжить по морям.
Рассмеялась и Аннабель Ли: люб ей был отец — и вчерашний грозный капитан, и сегодняшний умилившийся профессор.
Университетское издательство выпустило повесть «Бутылка рома» отдельной книжкой. Экземпляр ее с автографом мичман вручил и Билли Бонсу.
— Это обо мне! — хвастался тот перед своими дружками и с удвоенным рвением взялся за поиски старпома.
Однако Вольный Рыцарь, совершая ночные налеты, был все так же неуловим. О нем мы узнавали со слов капитана.
— Со старпомом где-то по ночам встречается доктор Зайнер и получает от него новые монетки, — с прежним неистребимым и огорчающим меня добродушием говорил капитан. — Неужто старпом поверил в глупые монетки? Вот чудак.
— Пойми, капитан. Монетки и ночные набеги — всего лишь старпомовские шалости. Но дьявольская сила колобродит в нем, тоска терзает. Он ищет повод, чтобы развернуться вовсю.
Я оказался прав. Доктор Зайнер окончательно разочаровался в монетках. Тайна мира, казалось ему, а через нее и абсолютная власть — все-таки во Фриде. И убедил его в этом… старпом! Трезвомыслящий, ироничный старпом! Трудно поверить, но это так. Видимо, вселенская тоска и неуемная дьявольская сила помутили его разум.