Сознание чуть прояснилось, и я увидел капитана в объятиях боцмана.
— Крысоед, распорядись ими! — ткнул в их сторону старпом и повернулся ко мне: — Сейчас ты у меня заговоришь! Еще как заговоришь!
— Остановитесь! Что вы делаете? — закричала Аннабель Ли, но, взглянув в сторону фок-мачты, застонала и упала без сознания. На реях фок-мачты с петлями на шеях качались боцман и капитан. Крысоед распорядился ими по-своему. Он повесил их!
— Ну, ты, дурак, перестарался, — прошипел старпом и, выхватив пистолет, прицелился в палача.
Но его опередил Черный Джим, ударом могучего кулака смахнув, словно саблей, голову Крысоеда.
Джим был страшен. Глаза его сверкали, лицо искривилось и побагровело, а пальцы на руках вытянулись в острые птичьи когти. Растопырив их, он приближался к старпому.
— Это ты палач. Это ты устроил… Растерзаю! — шипел Джим.
Пытаясь спасти своего вожака, пираты открыли по Черному Джиму пальбу. Но тот даже не покачнулся. Он обернулся, из его когтей вырвались ослепительные молнии, прогрохотал гром, и несколько пиратов дымящимися трупами покатились по палубе и рассыпались серым пеплом. Остальные с воплями кинулись к борту и прыгнули в воду.
И снова с растопыренными когтями, с перекошенным от ненависти лицом Джим медленно подходил к старпому.
— Что ты, Джим? Что с тобой? — пробормотал старпом и слегка побледнел.
— Негодяй! — загремел Черный Джим. — Расправлюсь с тобой, негодяй. Расправлюсь!
Старпом метнулся было в сторону, но остановился, понимая, что от Черного Джима спастись невозможно. Он остановился и бесстрашно ждал смерти. На его губах даже кривилась ироническая усмешечка.
— Испепелить меня хочешь? Или растерзать? Не смешно, Джим. Не оригинально. Придумай что-нибудь новенькое. Ты же любишь эффекты.
— Придумаю, негодяй! Придумаю!
Джим черной птицей поднялся над палубой, подхватил старпома, вцепившись когтями в его китель, и полетел в сторону острова, к его гористым острогам.
— На скалы хочешь сбросить? Опять не смешно, Джим! Глупо! — хохотал этот удивительный человек, потом помахал мне рукой: — До свидания, художник! Мы еще встретимся!
Он запел песню, потом еще раз махнул мне рукой и что-то прокричал. Но уже ничего не было слышно: Джим парил высоко в небе над горой, вершина которой курилась густеющим дымом. Вулкан пробуждался, грохотал. Джим сбросил старпома в дым, в жерло вулкана с кипящей огненной лавой на дне. Да, это было эффектно и до того страшно, что я закрыл глаза.
Джим вернулся и развязал мне руки и ноги.
— Скорее к миледи! — торопил он.
Аннабель Ли лежала без сознания, пульс у нее еле-еле прощупывался.
— Миледи! Дорогая миледи! Что с вами? Очнитесь! — причитал побледневший от сострадания и страха Черный Джим. Вот тебе и морально нейтральное существо!
Мы пытались привести царицу в чувство. Но что Могли сделать неумелые мужские руки? И вдруг заметили мелькающие на палубе тени. Мы взглянули вверх: в небе кружились сиреневые птицы. Фрейлины, видимо, почувствовали, что с царицей случилось что-то нехорошее, и прилетели. Но опуститься на палубу пугливые птицы не решались.
— Да не бойтесь вы меня, дуры! — прогремел Джим и погрозил кулаком.
Но фрейлины спустились лишь после того, как Черный Джим отошел далеко в сторону.
Фрида не потеряла присутствия духа, и в ее умелых руках царица ожила и открыла глаза. Но, увидев повешенных, застонала и снова впала в беспамятство.
— У нее сердечный приступ, — сказала, мне Фрида. — Мы ее перенесем в целительный грот. В тот самый, что находится в соседнем космическом облаке. Помнишь? Это умный грот и хорошо лечит.
Аннабель Ли пришла в сознание и, услышав последние слова, сказала:
— Какой еще грот? Никуда мы не пойдем, пока не выручим мичмана. Жив он. Чувствую, что жив. Надо найти мальчика, пока его не схватили вон те. — Она показала на берег.
Там были пираты, успевшие удрать с палубы от испепеляющих молний Джима. Они видели страшную гибель своего вожака и сейчас не знали, что делать. Вскоре из джунглей вернулись их сообщники. По всему видать, поймать им мичмана так и не удалось. Озлобленные неудачей, они начати поджигать покинутые туземцами хижины.
С помощью фрейлин Аннабель Ли села в кресло и попросила грозного Джима:
— Джим, отомсти им. Покарай.
— Отомщу, миледи. Отомщу! — пророкотал Джим.
Он взмыл в небо и черной птицей носился над берегами. В небе он был неподражаем. Легкое парение в облачных высях, стремительные виражи, заходы в пике — залюбуешься. Из его когтей выплескивались ослепительные молнии, чаша бухты наполнилась оглушительным грохотом и непрекращающимся гулом. Пираты с криками ужаса прятались в кустах, убегали в джунгли. Джим настигал их, поражал меткими молниями и на месте мечущихся разбойников вскоре лежали черные дымящиеся головешки и кучки серого пепла.