— Красиво, Джим! Очень красиво! — похвалила Аннабель Ли, когда громовержец вернулся на палубу.
Польщенный и растроганный Джим подошел к миледи и по-рыцарски преклонил колена.
— Милый, благородный Джим, — улыбнулась царица и протянула для поцелуя руку.
«Да, такому мужеству позавидуешь», — со стыдом за себя подумал я. Лишь глаза ее слегка затуманились и губы дрогнули, когда поднесли к ней тела боцмана и капитана. Аннабель Ли перекрестила их лица и поцеловала в лоб.
— Миледи, я останусь и найду мичмана, — сказал Джим. — А вы домой. О вас позаботятся вот эти… — Хотел, видимо, сказать «дуры», но спохватился и лишь ткнул пальцем в сторону пугливо жавшихся фрейлин.
— Не домой, Джим. Мы пойдем сейчас в какой-то загадочный грот.
— Не пойдем, царица, а полетим, — рассмеялась Фрида. — Полетим туда, где ты еще никогда не бывала.
Мы попрощались с Джимом, который пообещал разыскать на острове и вызволить из темницы нашего мичмана. На птицах полетели мы в голубую небесную высь. Царица крайне удивилась, когда очутилась вдруг в космическом пространстве. Вокруг солнца тихо кружились облака-планеты, крупными кристаллами и мелкой алмазной пылью сверкали звезды. И заулыбалась Аннабель Ли, радуясь встрече со своей стихией. Ведь она родилась здесь и узнавала космические луга, на которых рдели оранжевые, изумрудные, алые цветы-звезды. Правда, сейчас немножко не то. Она сидела на мягкой перистой спине, в ушах приятно посвистывал ветер, создаваемый волшебницей-птицей. Удобно, тепло, уютно, но совсем не то.
Птица Фрида изогнула свою гибкую лебединую шею, приникла клювом к моему уху и прошептала:
— Царица улыбается'. Ей лучше, но как еще бледна.
— Куда вы меня несете? — спросила Аннабель Ли. — Вот в это облако? Там другая планета?
— Нет, царица! Там чудесный грот! — прокричала Фрида.
Птицы влетели в космическое облако, в его сиреневую полумглу с пляшущими солнечными лучиками. Спустились ниже, солнце скрылось, и упала тьма. Но тьма тут же расступилась, разошлась в стороны, как театральный занавес, и открылся заветный грот. Сиял его полукруглый, как радуга, свод, внизу искрились пушистые облака. Мы спустились и пошли по ним как по холмистой равнине.
— Диво! Волшебное диво! — с восхищением прошептала Аннабель Ли и вдруг заволновалась. — Идемте дальше. Скорее! Там что-то есть!
— Ничего там нет, царица. Там только грот, — сказала Фрида и вдруг вскрикнула от изумления.
Грот менялся на глазах! Его свод, сияющий многоцветными клубами, ширился, таял и вдруг исчез. Над нами раскинулся ночной небосвод с бездонной высью. Сияла луна, затянутая легким кружевом облаков, сверкали звезды. Мы шли сначала по пухлым и мягким, как и прежде, облачным холмам. Но холмы твердели, покрывались травой, прорастали кустарником. И уж совсем непонятное творилось с Аннабель Ли. С порозо-‹ вевшими щеками и ликующей улыбкой, вскинув руки, она шла словно навстречу чему-то прекрасному и радостному.
— Что с ней? — шепнула мне на ухо Фрида.
— Не знаю. Может быть, волшебное облако прочитало в ее душе самые затаенные мечты и сейчас возникает что-то ей знакомое и родное?
Я оказался прав. Мы преодолели еще один холм с кустарником и неведомо откуда взявшимся деревом и увидели тихую водную гладь. На ней серебрилась лунная дорожка, слева и справа угадывались в тумане лесистые берега и тихо шуршали камыши.
— Лебединое озеро! — закричала Аннабель Ли. — Лебединое озеро!
Она подбежала к песчаной отмели, ступила на воду, и мы поразились: невесомой стала Аннабель Ли. Под ее туфельками зеркальная гладь чуть вздрагивала, расходясь еле приметными кругами. Заиграла музыка, и мы зачарованно замерли. Аннабель Ли танцевала! Да так, что Флора (вторая фрейлина-птица) и Фрида ахнули от изумления. Под вальсирующие звуки, льющиеся с небесных сфер, она буквально парила, кружилась с поразительной легкостью, красотой и грацией. Потом остановилась, вскинула руки к небу:
— Лебеди-русалки! Где же вы? Жду вас!
В небе среди ночных светил появились вдруг крохотные мотыльки, похожие на мерцающие звезды. Звезды-мотыльки снижались, становились все заметнее и крупнее, под ритмы вальса взмахивали крыльями и оказались прекрасными белыми лебедями. Опустились они на воду уже девами-балеринами в белоснежных кружевных платьях.