Скоро в другой рукав нашей Галактики уйдет новый отряд вакуум-кораблей. Туда, где находится загадочная Глория.
По отрывочным сведениям наших космических братьев и соседей, на Глории в древние времена развивалась цивилизация технологического типа. Сейчас планета лишилась биосферы. Она покрылась металлическим панцирем, ощетинилась лесом антенн и огромных вибрирующих усиков, которые стреляют аннигиляционными разрядами по всякому приблизившемуся кораблю. Там тоже произошел, очевидно, технологический коллапс.
Может быть, причина — гедонизм? В Совете Астронавтики я высказал предположение, что Глорию населяла изнеженная гуманоидная раса, передавшая технике заботу о себе и всякий труд, в том числе и духовный. Непомерно разросшаяся на Глории техносфера стала нянькой бездумно наслаждающихся жизнью разумных существ, спрятавшихся в электронных или иных уютах от природы, духовных поисков и труда. Потом техно-сфера, вытесняя биосферу, обрела полную самостоятельность, «поумнела» и в конце концов решила, что такие гуманоиды — тупиковый вариант эволюции, который следует упразднить…
Новая экспедиция должна разгадать загадку далекой Глории.
…Закатный костер на западе погас, дотлевали его последние тускнеющие угли. В темном небе рассыпался светящийся пепел — легионы далеких солнц. Мыслью, воображением я уже был там, в распахнувшейся звездной тиши, в которую вплетались еле слышные задумчивые звуки музыки.
Вакуум-эскадра совершит переход к отдаленному витку Галактики в считанные месяцы. Не пройдет и года, как корабли выплывут из черных глубин вакуумного океана на свет, на волнующуюся звездную поверхность. Вынырнут вблизи Солнечной системы. И я увижу издали нашу Землю…
Зеленую планету в синем плаще океанов, где нас будут ждать светлые города, прохладные леса и поющие луга.
СЛЕПЫНИН С
ФАРСАНЫ
Нет, решительно не клеится у меня сегодня работа. Какая-то глухая тревога, предчувствие чего-то недоброго не дают мне покоя еще со вчерашнего утра.
Цефеиды, загадочные пульсирующие звезды… Какая все-таки увлекательная тема! Но я никак не мог начать сегодня вторую часть своего многолетнего труда о цефеидах. Три часа назад заложил в клавишный столик чистый кристалл для записей. Но на нем так и не появилось ни одного слова. Я всячески пытался освободиться от непонятного чувства тревоги и войти в привычный ритм. Но ничего не помогало. Работа не двигалась…
Наконец я встал и подошел к иллюминатору. Нажал кнопку- и внешняя, противометеоритная шторка отошла в сторону.
Засверкала многоцветная звездная пыль.Наша Галактика…Я любил часами стоять у иллюминатора и, вглядываясь в пылающую Галактику, в эту непрочитанную огненную книгу, чувствовать себя словно шагающим по межзвездным просторам.
Одним словом, вид Космоса приносил мне радость. Но сейчас… Сейчас Космос показался мне угрюмой и пугающей бездной. Чудилось, что с ледяной улыбкой сфинкса он смотрит на тщету жизни, на тщету усилий человека, вторгшегося на крохотном корабле в его безграничные холодные просторы.
И снова вспомнился Вир-Виан… Не знаю почему, но в последнее время я все чаще вспоминаю этого выдающегося ученого и странного мыслителя. Все чаще и чаще забредаю в сумрачные дебри его космической философии- философии ущербной, закатной и так соответствующей моему теперешнему подавленному настроению.Вот и сейчас,глядя в бездонную звездную пучину, я словно слышу шепот Вир-Виана: «Вселенная активно враждебна жизни… Жизнь — это крошечный водоворотик в огромном потоке звезд и галактик… А разум человека?… Мертвая материя, безграничный Космос всегда торжествует над разумом Вселенной, над мудростью человека- над этим зыбким и кичливым духом…»
Я закрыл внешнюю шторку иллюминатора и, чтобы освободиться от смутных, тревожных мыслей,снова сел за клавишный столик.Но не для того, чтобы продолжать свой научный труд. Нет, я решил писать нечто вроде дневника. Быть может,это занятие принесет мне облегчение,и я забуду о недобрых предчувствиях. Во всяком случае, попытаюсь разобраться в своих ощущениях.
Прямо против меня на стене тускло поблескивает экран внутренней связи. После квантового торможения связь расстроилась,и я был доволен,что никто не нарушит моего одиночества. Но, к моей досаде, экран вдруг засветился. На нем возникло лицо Рогуса. Больше всего мне не хотелось видеть именно его.