— Сегодняшний день,-начал Али-Ан,-самый знаменательный, переломный в нашей экспедиции.Мы произвели торможение на дальних подступах к планетной системе — цели нашего полета.Все члены экипажа чувствуют себя удовлетворительно. Механизмы и приборы в полной исправности. До орбиты самой близкой к нам планеты осталось около десяти дней полета на межпланетной скорости. Начинаем готовиться к посадке на планету.А на какую планету- об этом полезно выслушать мнение планетолога Сэнди-Ски.
Вот и все. Али-Ан, как всегда, краток и точен.
Сэнди-Ски встал и начал крупными шагами ходить по кают-компании. Я посмотрел на его горящие вдохновением глаза,на его оживленное лицо — и мне стало стыдно за свою мнительность.
— Нам повезло,-остановившись, заговорил Сэнди-Ски.- Чертовски повезло. Я просто не ожидал,что мы найдем здесь такую необычайно сложную и богатую систему.Вокруг центрального светила вращаются девять планет.Девять!И у многих- спутники.
Жестикулируя,Сэнди-Ски кратко,но живописно охарактеризовал каждую планету. Он еще больше оживился,когда стал под конец рассказывать о жемчужине системы — о планете Голубой.
Я с любопытством взглянул на нашего биолога и врача Лари-Ла. Как он воспримет весть о богатой биосфере Голубой?
Добродушный толстяк Лари-Ла обычно не сидел, а полулежал в свободной, ленивой позе.Но сейчас он, упираясь руками в подлокотники глубокого кресла, привстал и с живейшим интересом слушал планетолога.
— Что? — прошептал он. — Зеленая растительность? Органическая жизнь?
Он вскочил и начал кружиться вокруг Сэнди-Ски.
— Это же здорово!- восклицал Лари-Ла, размахивая руками. Хлопнув по плечу Сэнди-Ски,он сказал:- Ну, дружище, ты меня обрадовал. Наконец-то я займусь настоящей работой. Как я устал от безделья!
Лари-Ла и в самом деле изнывал от безделья.На корабле никто не болел.И ему никак не удавалось обогатить медицинскую науку открытием новых, космических болезней.Особой склонности к теоретической работе он не имел и все дни только и делал,что писал у себя в каюте своеобразный юмористический дневник, напичканный разными анекдотами и происшествиями. Мы иногда смеялись над тем, что к моменту возвращения на Зургану у нас будет не только серьезный, академический бортовой журнал,записываемый в памяти главного электронного мозга, но и дневник Лари-Ла, рисующий нашу экспедицию в весьма своеобразном освещении.
— Однажды от безделья,-заговорил Лари-Ла,когда Сэнди-Ски сел в кресло,- я превратился знаете в кого?В колдуна!Да-да!Не удивляйтесь:в древнего колдуна. Это было, конечно, на Зургане.Я работал одно время врачом в археологической экспедиции. Археологи- неприлично здоровый народ, и меня томила скука. От одного из археологов я узнал,как выглядели и чем занимались древние колдуны. И вот я решил напугать археологов,сыграть с этими здоровяками злую шутку. Однажды ночью археологи сидели около костра.Я же в это время, спрятавшись в кустах, наспех переодевался и гримировался.Вы только представьте себе такую картину: темная ночь, тревожный шум кустов, первобытный костер и разговоры о древних суевериях и прочей чертовщине.И вдруг перед археологами из-за кустов появился самый настоящий колдун- в живописном костюме, с густой и длинной, до колен,бородой и с нелепыми телодвижениями.Вы бы только посмотрели — эффект был поразительный!
И Лари-Ла показал нам, как он изображал перед оторопевшими археологами колдуна Лари-Ла обладал незаурядным актерским талантом, и все мы смеялись от души.Его артистическому успеху способствовал сегодняшний костюм.Он, единственный у нас,зачастую нарушал форму астронавта. Мы все носили простые, крепкие и удобные комбинезоны. А Лари-Ла питал пристрастие к праздничной одежде,иногда крикливой и сверхмодной.Сегодня вечером, как нарочно, он был в живописном, экстравагантно красочном костюме, сильно смахивавшем на одеяние древних колдунов.
— А вот еще один случай…
Но в это время снова раздался трехкратный звон, и все жилые помещения корабля наполнились звуками ночной мелодии. Это своеобразная музыка, ласковая и усыпляющая. В ней слышатся звуки ночной природы: и шелест травы, и легкий перезвон листвы, и мягкое шуршание морского прибоя.