1). Классические учебные заведения. Это широкий спектр учебных заведений начиная от дошкольных образовательных учреждений и заканчивая институтами, университетами и академиями. Полный цикл классического образования может занимать до семидесяти пяти лет в некоторых мирах, таких, как Лекс, Руссия, Мидор. Каких-либо особых преимуществ классическое образование перед всеми остальными формами обучения не имеет, а в некотором смысле его очень часто и вполне заслуженно критикуют.
2). Гипнопедические учебные заведения. Их спектр несколько уже, так как дошкольное образование и школа для людей детско-юношеского возраста из него исключены. Гипнопедию разрешают применять только с двадцатилетнего возраста, хотя никаких медицинских противопоказаний для гипнопедии учёные так и не обнаружили. Обычно гипнопедию применяют в комплексе с классическим образованием и она даёт превосходные результаты, хотя некоторые снобы и считают её ущербной. Правда, кого ни спроси, никто так тебе и не скажет, в чём же заключается эта ущербность? Полный цикл гипнопедического образования составляет в среднем двадцать пять лет и на финише человек становится чрезвычайно широко образованным учёным-исследователем.
3). Сенситивные учебные заведения. Ранее они имелись только в варкенских кланах и о них в галактике слагались легенды. Ещё бы, где ещё вы сможете всего за каких-то три, четыре года усвоить такой же объём знаний, который вам даёт самый лучший университет смешанного типа за двадцать пять, а то и все тридцать лет? Правильно, нигде. Теперь, когда в галактике узнали о всех галанских чудесах, галанские сенситивные училища стали очень популярны и в них поступают даже давно признанные светила современной науки и в этом нет ничего удивительного. Только в них вас научат техникам научно-исследовательских медитаций.
(Из рассказа Стинко о том, чему и как учат в галактике)
Рассказ Оливера Стоуна
Как только Юм предложил Оливеру Стоуну рассказать императору галактики, что подвигло его на такие труды, тот улыбнулся, вежливо склонил голову и ответил:
– Юм, в это нет ничего удивительного, ведь я по профессии фортификатор. Кому, как не мне, человеку, отдавшему военной службе полторы тысячи лет, думать о том, как самым наилучшим образом защитить родную планету? Чтобы вы могли лучше понять историю моей жизни, которая хотя и кажется такой долгой, всё же гораздо короче, я расскажу вам сначала о том, как я познакомился с Эмилем Борзаном. Произошло это так. Отслужив в военном космофлоте ровно полторы тысячи лет, я решил выйти в отставку и найти себе какое-нибудь новое занятие. За годы службы я побывал практически во всех мирах Содружества Терры. Доводилось мне бывать и на Новой Атлантиде и я даже имел там друзей. В основном таких же молодых людей, как и я сам, что и не удивительно. Когда люди живут по сто шестьдесят тысяч лет, то они волей неволей начинают общаться с теми, кто имеет примерно одинаковый с ними возраст.
Джейн Коллинз усмехнулась и подтвердила:
– О, да, старые грымзы действительно либо тянулись к совсем юным созданиями, либо друг к другу.
Оливер улыбнулся и продолжил:
– Я находился, можно сказать, в критическом возрасте. – Если император и те, кто моложе его, удивлённо вскинули брови, то Удугу Бхор и Джейн Коллинз закивали головами и Оливер немедленно пояснил – Мне исполнилось тысяча пятьсот двадцать девять лет, я прослужил в армии полторы тысячи лет, не меняя флага, в её инженерно-техническом корпусе, дослужился до звания генерала армии, но при этом вся моя служба прошла в стенах одного и того же здания, в Главном научно-исследовательском проектном институте военно-космических сил Терры. Более того, мой послужной список оказался очень коротким, ведь я последовательно прошел путь от рядового до главного конструктора и в моём подчинении никогда не находилось больше пяти сотен человек. Зато и я сам, и мои коллеги считали меня корифеем фортификации, непререкаемым авторитетом, но при этом в больших научных кругах на меня смотрели, как на зелёного юнца. Ещё бы, ведь в академиях, в том числе и военных, командные посты частенько занимали старцы в возрасте по сто двадцать, сто пятьдесят тысяч лет. Подойдёшь к такому с каким-нибудь изобретением и выясняется, что новое, это просто хорошо забытое старое.