Громко рассмеявшись, я воскликнул:
– Би, это ещё нужно посмотреть, кто кого таскает – космодесантник свою броню, или она его. Своей задачей, старина, я всегда видел создание такого защищённого бункера, в котором и броня не окажется поцарапанной противником, и парень, находящийся в ней, сможет спокойно поспать минут эдак семьсот.
Мы сели в тяжелый армейский разведывательный флайер, Биод Орл не признавал гражданских моделей, и полетели в Солейр, крохотный городок в горах, где жил мой друг. Всю дорогу мы только и делали, что вспоминали общих знакомых и лишь только тогда, когда сели за стол, он спросил:
– Олли, как ты посмотришь на то, чтобы поступить в политехнический институт Эмиля Борзана? Хотя он и не считается самым престижным учебным заведением, очень многие маститые учёные стремятся стать его студентами.
В то время я лишь краем уха слышал о Эмиле Борзане, да, и то куда больше негатива. О нём говорили, как о выжившем из ума старике с непомерными амбициями, отличавшимся к тому же невероятно вздорным характером. Однако, вместе с тем все учёные Содружества Терры в один голос заявляли, что он величайший гений и только интуиты с Европы могут потягаться с ним. Я развёл руками и спросил:
– Биод, неужели ты думаешь, что я смогу хоть чем-то заинтересовать этого колосса научного мира?
Мой друг усмехнулся и сказал:
– Сейчас посмотрим, Олли.
Как только мы пообедали, Биод тут же связался с Эмилем Борзаном и задал ему такой вопрос:
– Эм, старина, как ты относишься к тому, чтобы взять под своё крылышко Олли Стоуна, того самого парня с Терры, который умудрился найти такое оригинальное применение субметаллу? Терранская научная банда объявила ему бойкот, а парню нужно срочно где-нибудь продолжить обучение.
Ответ Эмиля Борзана поразил меня своей откровенностью:
– Тащи его сюда, Биод, мне как раз нужен толковый лаборант в лаборатории экспериментальной металлургии. Прежнему я расшиб голову тиглем за то, что тот посмел сомневаться.
Честно говоря, мне не очень понравилось то, что лаборантам в политехническом институте Эмиля Борзана разбивают головы, да, потом ещё и выгоняют их только за то, что те позволяют себе высказать сомнение по какому-то поводу. Не смотря на это я сел вместе с Биодом в его флайер и через полтора часа предстал перед Эмилем Борзаном. Это был высокий, широкоплечий и кряжистый мужчина с горбоносым смуглым лицом и черными, с сильной проседью, волосами, а ещё у него имелся пивной живот. Он благосклонно кивнул мне и с ходу спросил:
– Олли, что ты думаешь о мозаичной укладке молекул?
Я нахмурился. Если изготавливать субметалл по такой технологии, то он выйдет раз в десять дороже, но вот беда, его прочность может оказаться фикцией и он начнёт течь при малейшей нагрузке. Однако, вместе с тем мозаичная укладка молекул различных металлов могла дать совершенно неожиданный результат и субметалл ведь приобретёт совершенно иные свойства. Например, возьмёт и станет диэлектриком. Поэтому, выдержав не слишком долгую паузу, я ответил вполголоса:
– Если применять для укладки электромагнитную пушку в сочетании с формирующими силовыми полями, то полное дерьмо, профессор, но я рискнул бы создать сборочных нанороботов и пойти таким путём, но это будет не металлургический комплекс и работать придётся в два этапа, сначала создавать композиционные наночастицы и их уплотнять силовыми полями, а уже потом выстраивать из них нужные заготовки.
Эмиль Борзан сначала громко расхохотался, то тыча в меня своим толстым пальцем под ногтём которого виднелась грязь, то крутя им у виска, а затем оглушительно пробасил:
– Отлично, мой юный друг, именно этим ты и займёшься с завтрашнего утра. Лаборант, как я вижу, из тебя получится дерьмовый, ты мне весь институт взорвёшь, а вот в качестве учёного-экспериментатора я тебя возьму, хотя вреда от тебя может оказаться гораздо больше. Увы, но этого направления мы в моём институте ещё нет, так что дерзай. – И тут же громко завопил – Эй, кто-нибудь, быстро определите парня на постой и объясните ему, что у нас тут к чему.
После этого я не видел Эмиля Борзана целых семь лет потому, что с утра следующего дня забыл о том, что такое спокойная жизнь. Меня поселили в чудесном доме-раковине, в кампусе политехнического института Эмиля Борзана, и объяснили, что это такое, должность учёного-экспериментатора. О, этого я никогда не забуду. Точнее того сочувствия, которое все стали мне выражать. Не знаю, скажет ли вам о чём-то это слово, но в институте Эмиля Борзана учёный-экспериментатор выступал в качестве камикадзе, пилота-смертника. Во-первых, обо мне тотчас объявили во всеуслышанье и даже объяснили всем, на что я замахнулся, а, во-вторых, объяснили, во что именно я вляпался. Ну, а вляпался я вот во что. На следующий день, чуть свет, ко мне в дом пожаловала целая делегация, состоящая из четырёх с лишним десятков мужчин и женщин, пожелавших стать моими ассистентами, как обитателей Новой Атлантиды, так и выходцев из других миров. С одной стороны им понравилась тема, заявленная даже не мною, а Эмилем Борзаном – "Неметаллургический метод изготовления сверхпрочного субметалла", с другой же очень многим из них захотелось спрятаться за моей широкой спиной, чтобы проводить свои собственные, зачастую опасные, эксперименты.