Буквально повсюду он видел лиралии. Они укоренились на лугах и полях, в садах, окружавших города и пуэбло широким кольцом и в небольших лесах, посреди огородов и даже во дворах домов пеонов и кандадо благородных идальго. День выдался на редкость солнечным, но судя по всему ещё пару часов назад над баррио шел проливной дождь. Повсюду блестели лужи. На окраине одного из пуэбло, внимание дона Рамиреса привлекла весьма забавная сценка, очень напомнившая ему те бои, в которых идальго сражались с быками, только на этой корриде роль тореадора досталась не человеку, а могучему лиралу, густо увешанному большими мясными плодами, с ожерельями белых, уже созревших хлебных и молочных ягод. Лирала перенесли из бывшей пустыни в большой огород и поставили поближе к дому, рядом со скотным двором какого-то богатого пеона. Громадный бык, которому, по всей видимости, не понравилось такое соседство, перемахнул через изгородь и решил померяться с лиралом силой. В широкой груди этого огромного, чёрного красавца с длинными рогами, уже торчали три зелёных дротика и на быка уже стал действовать их сок, обладавший свойствами мощного снотворного, но бык ещё держался на ногах и даже мычал, хотя уже и не хотел нападать на странное дерево.
Дону Рамиресу хорошо знал, что лиралии никого не убивают понапрасну и будучи телепатами, просто стараются каждому внушить к себе уважение и тем самым обезопасить себя от возможного врага. Вокруг лирала и быка собралась целая толпа зевак, которые громко кричали и подбадривали кто это удивительное дерево, а кто быка. Дону Рамиресу это не понравилось и он быстро спустился вниз. В толпе находилось примерно поровну как бывших пеонов, нарядно одетых, как на праздник, так и идальго при мечах и шляпах. Паря над головами этих бездельников, он телепортировал быка в хлев и громко крикнул:
– Вы что, совсем ополоумели? Неужели вам было трудно успокоить быка, чтобы не допустить этой бессмысленной схватки?
В толпе его сразу же узнали и из неё вышли вперёд двое мужчин, высокий, мощный пеон в чёрных штанах, подпоясанных красным кушаком, одетый в белую рубаху и расшитую серебром короткую куртку, расстёгнутую на груди, а вместе с ним идальго примерно одной с ним комплекции, одетый, словно на свадьбу. За старшего здесь, явно, был пеон. Он сдержанно поклонился и громко крикнул:
– Дон Рамирес, это не бессмысленная схватка! Наш зелёный бруйо Алехандро сам вызвал на бой быка дона Маноло. С моей-то скотиной Алехандро давно уже подружился, мои коровы и без того смирные. Он целую неделю подыскивал себе соперника и вот, выбрал себе быка дона Маноло. Поэтому простите великодушно, но мы вернём Эскудо на место, бык должен сам подойти к зелёному бруйо и преклонить перед ним колени.
Быка телепортом вернули на место и дон Рамирес, не слезая с авиаса, принялся смотреть, чем закончится поединок. К своему стыду он только после слов пеона сообразил, что поставил быка в хлев к коровам. Могучий Эскудо постоял несколько минут, громко фыркнул и нехотя подошел к зелёному бруйо Алехандро, после чего с жалобным мычаньем опустился перед ним на колени и затем завалился на бок, но упал не на раскисшую землю, а на два подставленных мохнатых корневища и тотчас уснул. Толпа разразилась радостными криками, а пеон и идальго обменялись крепкими рукопожатиями и даже почему-то обнялись. Дон Рамирес всё равно был сердит на них и крикнул сверху:
– Дон Маноло, неужели для поединка зелёного бруйо и быка нельзя найти более подходящего места? Посмотри, во что они превратили этот прекрасный огород! Советую вам обоим хорошенько подумать над этим, господа звёздные дворяне и объяснить вашему силачу Алехандро, что такие поединки куда уместнее проводить на лугу, а не посреди огорода.
Вместе с этим он послал лиралу сердитую телепатемму, делая ему выволочку за столь неразумное поведение и присовокупил к ней яркую картинку, показывающую, в какой праздник всё можно превратить на какой-нибудь лужайке. Бывший пеон почесал затылок и смущённо признался:
– Вы правы, дон Рамирес, зря мы пол огорода вытоптали. В другой раз, когда Алехандро захочется тряхнуть своими ветвями, мы так и сделаем. Он у нас великан, большой любитель померяться силой с каким-нибудь вздорным быком вроде Эскудо. Думаю, что теперь, дон Рамирес, когда вы объяснили Алехандро, что это не дело, устраивать поединки прямо в своей спальной, он сам попросит, чтобы мы перенесли его на какую-нибудь лужайку. Зато я смогу привести ему подругу, раз так всё повернулось, и в огород уже не нужно будет запускать быков.