Однако, как бы их не называли, эти жертвы Оливера отнюдь не влачили жалкое существование, а были самыми обычными работягами. Зато жили они в самых настоящих городах, к тому же очень древних, которые сохранились лишь благодаря стасису. Ну, не то чтобы они жили в этих старинных зданиях, для них были построены куда более современные и удобные дома-казармы вокруг городов, но во всяком случае очень часто посещали их и опять-таки далеко не все. Например Дракон не любил бродить по узким улочкам и заглядывать в дома, в очень многих из них даже сохранилась обстановка, но только в тех, которые и когда-то очень давно были превращены в музеи прежними обитателями Терры. Ещё тогда, когда Стинко внимательно разглядывал эту планету сверху, он обнаружил, что Древняя Терра подверглась нападению из космоса. Он насчитал семнадцать мест, где взорвались термоядерные заряды нешуточного калибра, но они точно не могли уничтожить терранцев.
Похоже, что именно тогда и появились защитные купола, сохранившиеся до этих пор, а позднее были построены и гигантские огневые башни, которые могли к тому же создавать ещё и планетарный силовой купол. Некоторые башни так и не были достроены, что говорило об изменениях в планах обороны, главное из которых как раз и привело к созданию сферы Шварцшильда. Об этом говорило хотя бы то, что все огневые башни были изготовлены из того же чрезвычайно плотного и невероятно прочного субметалла, что и она. Более того, это вещество скорее следовало называть не субметаллом, субкерамитом. На его изготовление как раз и пошли не только все планеты Солнечной системы, но даже часть звёздного вещества самого Солнца, так что в техническом отношении это был такой прорыв, который и сейчас оставлял далеко позади даже все самые передовые достижения сегодняшнего дня и даже Интайра, так что древние терранцы были далеко не так просты, как об этом можно было подумать.
Тем не менее Терра, заключённая в сферу Шварцшильда, даже будучи полностью неуязвимой, всё же сошла со своей законной галактической орбиты и забралась чёрт знает куда. После этого все терранцы почему-то решили уйти из жизни и не оставили после себя потомков. Вопросов Терра ставила куда больше, чем давала ответов, но они ведь даже ещё и не начали толком их искать. В первую очередь им нужно было нейтрализовать Оливера Стоуна с его подручными, а уж потом искать ответы на вопросы. Именно поэтому Стинко и решил сам отправиться в Касабланку, хотя мог поручить это дело кому угодно, даже тем же Дракону Бумми и Руфусу Блейку. Стинко прекрасно разобрался со всей той информацией, которой обладали эти парни, но она лишь позволяла ему и Арни чувствовать себя, как рыба в воде, в городах, в среде моллисов, так Оливер Стоун называл своих чад, находящихся в мягкой форме и далеко не во всём с ним согласных. Тех, на кого Оливер мог положиться, он называл робустами и судя по тому, что использовал для этого древнюю латынь, был учёным, получившим образование на Терре.
Стинко не случайно решил сам влезть в шкуру Гюнтера Дракона Бумми. Более того, он считал, что им очень повезло с теми трагическими событиями, которые произошли у них на глазах в баррио дель-Соль при их непосредственном участии. Повезло в том, что ближе всех к этому баррио была как раз Касабланка, где жили два напарника поневоле. Повезло в том, что Дракон был тем самым моллисом, которого робусты время от времени забирали наверх, чтобы использовать, как спарринг-партнёра, так как он метелил их не по-детски. Это особенно заинтересовало Стинко и он просто жаждал сразиться с одним из робустов, не говоря уже о том, что Арни просто рвался на ферму, где моллисы-биологи выращивали химер. Эти твари были безобразно тупы, но обладали каким-то гипертрофированным пищевым рефлексом. После того, как они выросли, им уже не требовалась пища, но они всё равно продолжали охотиться, а иногда даже рвали на куски какую-нибудь товарку. Арни считал, что сможет найти против них простое и эффективное оружие.
Внимательно изучив всю имеющеюся в его распоряжении информацию, Стинко поразился, каким простым было решение Оливера Стоуна, вознамерившегося создать огромную армию идеальных солдат. Превратив человека в моллиса, фактически в мягкого протобиота, он изначально делал его зависимым от пищи, – фиолетовых батонов, тесто для которых выращивалось в биореакторах, но при этом получалось так, что для каждого её приходилось готовить индивидуально, вводя в батоны специальные добавки. В итоге получалось так, что моллис мог питаться только теми батонами, которые ему выдавали раз в две недели, а съев чужой испытывал такую боль в желудке, что выл от неё и катался по полу дня два. За отказ от работы, неподчинение начальству и всяческие проступки наказание было одно, – сокращение рациона питания, а то и вовсе отлучение от столовки, а поскольку от химер они унаследовали их пищевой рефлекс, то муки голода никто не мог перенести, но моллисы были не дураки и давно нашли выход из положения. Какими бы индивидуальными особенностями не обладали химеры, практически каждый из порождённых ими моллисов имел партнёра по столовке, а то и нескольких, что и позволяло им выживать сообща.