После этого вся армия немедленно бросилась в атаку и как только архангелы не измывались над бедными моллисами. Мало с кем-то они перекидывались хоть парой словечек перед тем, как преобразить. По большей части они поступали куда проще, телепортом врывались в те места, где кто-нибудь грустил в одиночестве, утаскивали такого горемыку в пустыню, организовали маленькие творческие коллективы, быстро подтаскивали к месту преображению химер, превращали их на скорую руку в строительные материалы и немедленно запускали процесс преображения. В результате некоторые их них умудрились за ночь преобразить до дюжины моллисов, но всё же больше всех отличились такие великаны, как Малакай Малави, которые могли за один раз преобразить до шести-семи моллисов без всякого вреда для своего здоровья. Поэтому уже к утру без малого двести тысяч моллисов стали людьми и каждого из них накормили отличным обедом, которого бы вполне хватило бы на целое отделение жутко голодных космодесантников.
Руфуса Блейка это тревожное обстоятельство озаботило ничуть не меньше, чем Чака Гордона-третьего. Как бы не велика была "Европа", трюмы её всё же были отнюдь не безразмерными и если дело пойдёт и дальше так, то им всем точно придётся переходить на подножные корма, то есть каменный уголь, горючие сланцы и нефть, которых на Терре осталось всего ничего. Именно это было предметом их разговора в кабинете профессора Тревиса, когда Арнольд телепортировал их на борт "Европы", к здоровенному тоннелю в технической зоне, ведущему в Райскую Долину. Перед тоннелем стоял здоровенное транспортное средство, похожее на артиллерийский снаряд, в которое уже хорошо знакомые ему Нифонт Козля Мама Зейнаб быстро загружали биоконтейнеры, одновременно громко ругая стоявшее рядом с ними странное дерево с волосатой нежно-палевой корой, толстыми ветвями и ярко-красными, сверкающими листьями:
– Грат, не выпендривайся! – Громко кричал Нифонт – Ничего с тобой не случится, мохнатое полено, если ты поедешь в горизонтальном положении. Ну, не рассчитана эта дыра на тебя, понимаешь, не рассчитана. Поэтому давай, складывай свои грабки и я засуну тебя в транспортировочный цилиндр. Уж каких-то десять минут ты точно сможешь потерпеть.
Мама Зейнаб вторила ему:
– Это просто свинство с твоей стороны, Грат! Тебе предлагают совершить великий подвиг во имя людей, а ты ведёшь себя, словно последний эгоист. Интересно, как ты тогда собираешься идти в бой? Этот твой круглый боескафандр верх идиотизма, ты будешь в нём представлять из себя идеальную мишень. А я-то, дура старая, старалась, делала для тебя новый, втрое мощнее прежнего, да, ещё собиралась вооружить тебя дезинтеграторами втайне от Стинко и остальных обормотов.
Упоминание о дезинтеграторах по всей видимости сломило упрямство дерева и оно заговорило сочным басом:
– Мама Зейнаб, ты не шутишь? Ты правда дашь мне такие стволы? Ладно, тогда я согласен влезть в эту железную нору даже без транспортировочного контейнера, а вы все можете ехать сидя на моём стволе. А какой он, мой новый боескафандр?
Смуглая красотка широко улыбнулась и ответила:
– Да, почти точно такой же, как и обычные нейбиртовые боекостюмы, Гратик, он будет собран на тебе в сборочном цилиндре и повторит все изгибы твоего тела, вот только листья тебе придётся прижать к веточкам, а их сами крепко стиснуть, словно кулачки, но ты же Великий Грат, парень, самый отважный ветл во всей галактике и сможешь смириться с таким неудобством.
Только теперь оба профессора и их подруги поняли, что встретились, наконец, с настоящим ветлом и с визгом бросились внутрь снаряда, в который Нифонт отправил того телепортом. Они немедленно обняли ветла и принялись ласкать и гладить его ствол возле самой кроны. К ним немедленно зазмеились гибкие руки щупальца Грата и на виске у каждой из женщин появилось по маленькой глазчатой орхидее. Теперь уже ничто не могло помешать их общению. В стальной снаряд загрузили семь контейнеров с химерами, последними в него вошли ещё десять человек и через минуту это транспортное средство двинулось вперёд, пробивать дыру в темпоральном коконе. Через несколько минут учёные вместе с Гратом были на берегу озера, где за это время прошло почти три часа. Ветл после такого путешествия сразу же взлетел в воздух на своём антиграве и сиганул в озеро. Оно было довольно глубоким в своей центральной части и потому он смог окунуться в него с головой, то есть со всеми своими ветвями.
Вынырнув, Грат стремительно крутанулся вокруг своей оси, отчего во все стороны полетели мириады бриллиантовых брызг, крона его была таким образом приведена в полный порядок, зато длинные пряди ветла встали дыбом и он сделался похож на ёршик для мытья бутылок. Однако, на питательное корневище тотчас полезли все дамы и принялись пальцами расчёсывать его нитевидную кору. Грат, как всегда в таких случаях, помалкивал, зато дамы непристойно хихикали, льнули к нему своими гибкими, стройными и сильными телами и чуть ли не облизывали его, а он нежно касался своими ветвями их полуобнаженных тел. Стинко, посмотрев на них с завистью, вздохнул и воскликнул: