Эвелин хмыкнул: нечто подобное он и предполагал, читая ежегодные отчеты. Заархивировал файл и поставил таймер на отправку в базу данных Иса. Если через три дня министр не вернётся из своего увлекательного средневекового турне, информация поступит на обработку искусственного интеллекта, а аватар Коренёва сделает ряд громких заявлений. Это отвлечёт на некоторое время граждан и золотосотенцев и позволит запустить семейную реформу, которую до нового созыва свернуть не выйдет.
Довольный этой рокировкой, Эвелин откинулся на спинку кресла и взглянул на Марго.
— С кем бы вы были, если бы не создали семейную ячейку с Фросей? — прервал он наконец молчание, царившее в кабинете.
Марго удивлённо посмотрела на него, потом неуверенно дернула плечом.
— Ни с кем, наверное. Я крайне нетерпима к людям, а из длительных связей у меня только работа.
Иван усмехнулся и отпил из бокала. Да уж, эта характеристика как нельзя точно отражала его суть.
— Ефросинья же умела без любви, лишь на одном уважении строить длительные отношения, — продолжила гостья. — Мы делили быт, финансы, ребёнка, секреты, но не чувства. Думаю, все эмоции доставались вам с Елисеем.
Эвелин задумался. Доставались ли ему эмоции? Страсть — да, а в последнюю встречу немного раздражения и обиды, и на этом, пожалуй, всё. Они разговаривали, но никогда о личном. Иван не спешил делиться своими тайнами, и Фрося не откровенничала в ответ. Всегда приветливая, гибкая, удобная. Нет, она не притворялась, но и не раскрывалась целиком. Единственный раз дала слабину, рассказав про Елисея.
Не получится ли так, что когда он найдет её, то придётся знакомиться заново?
Их нескладный разговор снова сошёл на нет. Марго допила ром и отставила бокал.
— Иван, вы хотели обговорить со мной некоторые детали без Фросиного отца. Я вся — внимание.
Коренёв скривился. Он не хотел, но считал необходимым. Две большие разницы.
Проведя пять лет внекастовым, он прекрасно понимал, что человек сколь угодно может думать, планировать, готовиться, но быть уверенным в успехе невозможно, а потому сантименты и суеверия прочь.
— Вы правы. Теперь слушайте и запоминайте всё, что я вам скажу. Завтра я отправлюсь за Фросей. Мне уже скинули карты и минимум данных по эпохе и региону. Скажу сразу: площадь поиска огромна. Надеюсь, Ефросинья не успела за три дня уйти дальше, чем на сотню километров. Лучше бы ей вообще обитать где-то в районе деревни. Тем не менее запас времени я даю себе примерно три дня, но максимум — месяц. Не больше, потому как даже за месяц мы оба в прошлом можем столько дел наворотить, что возвращаться будет некуда. Соответственно, если мы не вернёмся через месяц, то, скорее всего, не вернёмся вообще. Во всяком случае в эту реальность. Вы меня поняли? — Иван дождался утвердительного кивка и продолжил:
— Поэтому закидывайте ЗАА «Сфера» жалобами, подавайте иски, кричите в сети. Отвлекайте, одним словом. И следите. Если мы не вернёмся, вы поймете это из новостей. Говорят, что месть принято подавать холодной, я же считаю, что она должна быть выдержанной, как хороший алкоголь.
Марго открыла рот, чтобы спросить, что конкретно задумал политик, но тут дверь открылась, с грохотом ударившись о стену. В кабинет влетела взбешенная Ариадна.
— Ты! Самоубиться решил?! — прорычала она прежде, чем заметила, что они не одни.
Елисей стоял у ворот Дома Надежды и сжимал одноразовый пропуск. Надо всего лишь приложить карточку к замку, и дверь откроется. Какое простое и незамысловатое движение, но сколько сил требуется! Ноги приросли к земле, а кусочек пластика по ощущениям весил не меньше центнера. Проще было бы развернуться и уйти прочь, но после того, что случилось с Фросей, он не мог себе позволить эту слабость.