— Хорошо. Но для этого возьми вон то поленце берёзовое, да пока я прясть нитку буду, вырежи мне из него ткацкий стан и всю остальную снасть, на чём будет ткаться полотно для твоей рубахи. Тогда и я сдюжу всё.
Ответом ей был громогласный смех на всю избушку.
–
[1] Жемчуг
[2] «Герр Маннелинг» Средневековая скандинавская народная баллада, поэтический перевод Алексей Савенков. Группа «Сколот».
Praeteritum VI
Пришедше же реша ей слово то. Она же взем сосудеп, мал, почерпе кисляжди своея и дунув на ню и рече: «Да учредят князю вашему баню и да помазует сим по телу своему, иде же суть струпы и язвы, и един струп да оставит не помазан. И будет здрав!»
«Повесть о Петре и Февронии Муромских»
Леченье началось со скандала.
— Я не буду стричь волосы! — безапелляционно заявил Давид, а Ефросинья поискала глазами пятый угол, чтоб сесть туда да тихонечко повязать, пока буря не утихнет. «Интересно, а как Марго справлялась с пациентами, которые не хотели лечиться? Брала с них по двойному тарифу или требовала письменный отказ?» — Фрося вспомнила ту гору бумаг, которую надо было подписывать в таком случае, и содрогнулась. Ладно, всё это лирика, но ей-то что делать? Лечиться хочу, но чтоб женщина наносила мазь, не хочу, и волосы стричь не хочу, и рубашку мне сделай из ткани тонкой, а то грубая мне, такому важному, не подходит. «Тьфу ты! Детский сад — штаны с подсветкой. Елисей и тот себя вёл приличней».
Вообще ситуация была для Ефросиньи новая, и что делать, когда «Хочу, но не буду», она не знала.
— Пойми, Давид, ты хвостом своим разносишь заразу по телу, да и поражение уже подбирается к краю волос. Ты же сам дал согласие на лечение и сказал, что слушаться будешь. Так в чём дело? — попыталась в очередной раз воззвать к гласу разума хозяйка.
— Да стыд мужчине обстриженным, словно раб, ходить, — возразил витязь.
— Ну, это как сказать… — задумчиво протянула Фрося. — Например, люди Вильгельма-завоевателя, наоборот, брили затылки, чтобы всем видно было, что они воины, да и шлем так удобнее носить.
Давид хотел было поинтересоваться, откуда ей, бабе, знать, как шлем удобнее носить, как вдруг оживился сидевший до этого тихо Юрий:
— Кто такой Вильгельм-завоеватель?
Ефросинья мысленно себя поздравила. То, что проходило с сыном и студентами, вполне могло получиться и здесь.
— Неужели ты не знаешь?! — картинно удивилась она. — Это великий воин, завоевавший Английское королевство. Он прибыл на остров из Нормандии и высадился у города Певенси. Когда Вильгельм сходил со своего корабля, то споткнулся и упал. Всё войско видело это, и тогда он, не вставая с колен, громко воскликнул: «Смотрите! Мы только приплыли, а я уже держу Английскую землю в своих руках!» Люди вдохновились этой речью и с лёгкостью разбили англосаксов в битве при Гастингсе. Король Гарольд был убит в бою. Его прекрасная дочь Гита бежала на Русь и стала супругой Владимира Мономаха. А Вильгельм взошёл на Английский престол.
Ответом ей было молчание…Первый отмер Давид.
— Так ведь это когда было!
Ефросинья в задумчивости почесала бровь.
— Давно, — согласилась она.
— А отчего ты рассказываешь так, словно сама видела?
— Воображение хорошее и книги умные читала, — развеселилась женщина.
— Книги, говоришь? — сотник прищурился. — А кто сейчас Английским королевством правит?
— Да откуда ж я знаю?! Скорее всего, уже Иоан Безземельный. Ричард Львиное сердце как раз в этом году скончаться должен, — выдала она раньше, чем сообразила, что настолько оперативно книги вряд ли пишут.
Давид как-то обреченно вздохнул, покачал головой и произнес:
— Ладно, Юрий, брей затылок! Пока наша знахарка не предрекла и мне чего-нибудь.
Постепенно дела пошли на лад. Лечение приносило свои результаты. Для мытья Ефросинья сделала дегтярное мыло, для обработки язв снова «нахимичила» йод. Следила за своевременным нанесением раствора, кипятила рубахи. Параллельно откармливала гостей витаминами и искренне радовалась тем продуктам, что они привезли. Белая мука, льняное масло, специи и гречневая крупа. Прям барский стол в избушке посреди леса. Юра ещё лично ей передал мешочек сушеных абрикосов. Маленькие, кисленькие половинки совершенно не были похожи на курагу, но показались Фросе самым замечательным лакомством.