Преподаватель влетела в малый интерактивный зал археологии. У одного из лабораторных столов стоял Адриан Никифорович Богданов — мужчина феноменального ума и сметающей все на своем пути харизмы. Несмотря на недавно отгремевший шестидесятипятилетний юбилей, назвать его стариком язык не поворачивался. Он курировал раскопки вятичевского городища. Фросина отправка в прошлое была совместным проектом Кафедры на ближайшую пятилетку. Поэтому любая информация, добытая археологами, могла пригодиться.
— Хай! У тебя есть свободные полчаса? Хочу показать кое-что интересное по нашему городищу.
Преподаватель кивнула. Будет опаздывать, воспользуется телепортационной кабиной.
— Не буду тратить твое время на обзор лепной керамики, она такая же унылая, как и всегда. Тем более, что мы нашли фрагмент текстиля.
Фрося удивленно приподняла брови, разглядывая в чашке Петри небольшой кусочек ткани.
— Очищали?
— Да.
Женщина потерла мочку уха. Черная, с виду шелковая ткань была действительно нехарактерной находкой для этого региона.
— Что показали анализы?
— А вот тут фол. Аппаратура не атрибутирует это как текстиль. Даже предварительную датировку не подтвердила.
Фрося недовольно скривилась. Смысл тогда её было отвлекать от обеда?
— Адриан Никифорович, значит, плохо очистили от примесей, или аппаратура барахлит, надо техников звать. Можно еще по старинке глазками через микроскоп посмотреть или отправить на химический анализ. Хотя и так методом исключения понятно, что это шёлк. Ни лён, ни шерсть так не блестят. Конечно интересно, где ткань изготовили и чем окрасили, да и плетение не разобрать, но пока же не горит. Что ещё?
— Нетипично расположенный могильник. Судя по височным кольцам и витым браслетам, конец XII — первое десятилетие XIII века, и вот он-то как раз очень «горит».
На интерактивном экране возникла объемная съёмка с места раскопок. Профессор ткнул в один из квадратов и увеличил. Ефросинья непроизвольно присвистнула. Прямо посреди села находилось массовое захоронение.
–
[1] Профессором, согласно федеральному закону «Об образовании» — ФЗ № 139 от 14.04.2178 г. является руководитель направления (или кафедры), имеющий докторскую степень. П. может привлекать к работе над своей учёной или преподавательской деятельностью до трех аспирантов, имеющих степень не ниже магистерской и до пяти лаборантов, имеющих степень бакалавра. П. гуманитарных наук лаборанты не полагаются.
Praeteritum VII
Юноша же тоя глагол не внят во ум, рече девици: «Где есть человек мужеска полу, иже зде живет?» Она же рече: «Отець мой и мати моя поидоша взаим плакати, брат же мой иде чрез ноги в нави зрети».
«Повесть о Петре и Февронии Муромских»
Оттрещали крещенские морозы, отбушевали февральские ветра. Проклюнулся первой оттепелью март. Мир неспешно просыпался ото сна, умывался полуденными ручейками, прихорашивался подснежниками на отогретых лесных прогалинах.
Под копытами коней весело хлюпала талая земля. Три всадника возвращались домой. Молча, без шуток и пересудов. Эта зима отметилась для них не княжьими пирами да дворовыми хлопотами, а жестким седлом и сном в чужих избах.
Всю землю Муромскую объехал Давид вдоль и поперёк. В каждом селе побывал. А вечерами, под свет лучин сверял карту, отмечая крестиком там, где стоят новенькие, высокие голубятни. Выходило, что вдоль восточных границ всё усыпано крестиками, и тянуться они по деревням и сёлам вплоть до самого Мурома. А вот со стороны Рязанского княжества пока таких мест мало. Летом пойдут туда мастера. Застучат топоры и вырастут новые башенки — защитницы княжества. К идее игумена делать их глинобитными, сотник сначала отнёсся скептически. Но когда опробовали несколько вариантов из дерева, глины и земли, то оказалось, что именно из глины на каменном фундаменте с деревянным каркасом постройки наиболее стойкие к дождям и морозу, а главное не боятся огня. Да и поднять их к небу можно достаточно высоко.