Фрося хотела возразить, поспорить. А потом решила: прав в общем сотник. Доверие и уважение на пустом месте не возникает. После видно будет. В любом случае, как только семейный союз ей станет невыгоден — уйдет.
— Спасибо тебе, воин. И знаешь, спроси, лучше сейчас, что тебя тревожит. Пока у нас ещё есть путь назад. Не молчи.
Давид плотно, до белизны, сжал губы, не желая более говорить. Мысли что ли его ведьма читает? Ефросинья не торопила. Стояла, молчала, слушая перестук дятлов, жужжанье диких пчел да плеск воды. Вдыхала терпкий мёдно-дегтяной дух.
— То, что ты сказала в избе, правда? — наконец произнес он.
— Отчасти. У меня действительно здесь нет ни родных, ни близких, готовых дать защиту и приданое, но я не крестьянка и не ведьма. Ученый. Отец мой был врачевателем, а мама златарём. У меня была семья…ребенок. Так что я абсолютно живой человек, и мне столько лет, сколько сказала, но для таких, как я, это достаточно молодой возраст.
— Для таких, как ты? Ты говорила, что до твоего дома много тысяч солнц. Ты не из этого мира, но вернуться не можешь?
— Всё верно, — грустно отозвалась Фрося.
— Хорошо. — сделал для себя какой-то вывод сотник, — Я понял. Собирайся. Завтра на рассвете выезжаем, — Давид натянул рубаху и пошел прочь. Будто и не было разговора.
Сборы прошли быстро. Вещей у Ефросиньи было немного. Продукты забрала, аптечку, одежду, шкуры, утварь, шахматы да Рябу. Воины хотели поначалу забить курицу, но после короткой лекции узнали, чем домашнее животное от питомца отличается, и отступили. Один из ребят назвался Бельком и вызвался следить за пеструшкой. «С моего подворья птица», — заявил он и больше не выпускал теплое тельце из рук.
Выдвинулись еще до рассвета, пока не начала терзать жара. Дети шли пешком. Воины не спешили брать малышей в сёдла. Фрося тоже на коня не садилась. И чего там было больше: страха, упрямства или соучастия — вряд ли бы смогла сама себе сказать.
Горько Давиду было смотреть на идущую рядом Ефросинью. Впервые в жизни он чувствовал за собой вину. Ведь стоило ему сдержать обещание, забрать женщину зимой, и не пришлось бы ей видеть разорённую деревню, не пришлось бы хоронить незнакомых людей, фактически голыми руками роя им могилу. А всё от того, что он засомневался, проявил слабость, возгордился, посчитав себя выше воли Господней.
Клятвопреступление не несет смерть. Клятвопреступление и есть смерть. Бездействие тоже поступок. Пожалуй, более гнусный, чем прямое, открытое, направленное деяние. В бою проще. Вот враг или ты убьёшь его, или он тебя. Там не смотришь, кто держит меч. Ибо однажды взявший оружие уже мертв.
Борьба с собой всегда обречена на поражение: неважно, к какому в итоге ты придешь решению. Все равно побежденная часть тебя склонит голову, спрячет в сапог нож и затаится, ожидая. Говорят: лучший способ покорить врага — сделать своим другом. Но враг, однажды восставший внутри тебя, никогда более не примет мир. Так и будешь жить разорванный на части однажды сделанным выбором. Но без этого никак. Нельзя вековать, пестуя лишь свои собственные желания.
Давид с силой всадил пятки в бока коня.
Нельзя позволять другим помыкать собой. Нельзя медлить, дав клятву. Всё в этом мире должно совершаться вовремя и со смирением в сердце. Тогда и совесть душу грызть почем зря не будет.
Futurum IV
Семейная ячейка — это сота современного общества, призванная объединить быт и финансы граждан. Притом совершенно не важно, каких полов и сколько взрослых представителей в одной семейной ячейке. Экономически обосновано следующее количество субъектов: на одного несовершеннолетнего члена от двух до пяти совершеннолетних. Построение семейной ячейки по принципу моногамии лишает молодое поколение дополнительных финансовых благ, что формирует в свою очередь превратную концепцию потребления.
Из обращения министра социального взаимодействия Ады Григорян к гражданам первой и второй категории. Золотая сотня 11 созыв. 8 липня 2157 г.
Смена модели «семья» на «семейную ячейку» привело не только к перекосу сознания обывателей, решивших, что создание малой ячейки общества необходимо в первую очередь для получения финансовых и социальных преференций, а не для привития духовных и культурных ценностей подрастающему поколению, но и к нарушению на законодательном уровне принципа неприкосновенности частной жизни. Нельзя позиционировать себя как правовое государство с возведенным в абсолют культом толерантности и насильно отбирать несовершеннолетних детей у представителей нижних страт, чем бы такие действия не были обоснованы. В связи с чем выношу на обсуждение законопроект, гарантирующий права и свободы детей, рожденных в нарушение закона о контроле популяции.