Ефросинья ступила босыми ногами на мягкий ворс ковра, прошлась до широкого дивана. Села и прикрыла глаза, слушая плеск воды в ванной комнате. Иван пришёл чуть раньше и приводил себя в порядок. Ей нравились их отношения. Не совсем правильные по современным стандартам, но кому должно быть до этого дело, если два индивида счастливы?
Кажется, она задремала. Проснулась, когда почувствовала на себе взгляд. Иван смотрел так, словно видел её настоящее лицо под маской. Небесно-синие глаза ласково огладили с головы до ног. Фрося улыбнулась.
— Тоже с работы? — спросил мужчина. — Устала?
— Есть немного.
— Тогда иди в душ, я обед закажу. Что тебе взять?
— Том-ям с двойным чили.
— Какой кошмар! Как твой желудок это выдерживает?! — добродушно поддел в ответ.
Чуть позже, лежа на плече соителя и рисуя пальцем узоры по его груди, Ефросинья промурлыкала:
— Вообще-то под двойным чили я подозревала совершенно другое.
— Да ты что?! — картинно удивился Иван. — Наверное, поэтому ужин я заказал принести на час позже.
— Так ты все просчитал?! А я, значит, повелась на твой экспромт, как девочка!
— Самая лучшая импровизация — это та, что заранее спланирована. Кстати, у меня для тебя новости.
— Хорошие? Потому что у меня тоже.
— Вот уж не знаю, хорошие ли… — задумался собеседник. — А твои?
— Мы с моей супругой сегодня утром направили нотариусу соглашение о расторжении брачного договора, — произнесла Ефросинья.
Иван, услышав это, лишь молча сгреб её в объятьях.
— С ума сойти! Решилась! Но как так?! Ты ведь ты обо мне совершенно ничего не знаешь!
Фрося приподнялась на локтях и нахмурилась.
— Идешь на попятный? Не ты ли столько времени уговаривал меня сойтись? Да и тебе про меня тоже ничего не известно!
Иван вздохнул и погладил свою женщину по спине.
— Ошибаешься. Я очень хочу, чтобы мы были вместе…и еще… я про тебя знаю всё.
Ефросинья решила, что ослышалась, но посмотрев в совершенно серьезные синие глаза, поняла — нет. Только что прозвучали именно те слова, которые должны быть услышаны до того, как будут сняты маски.
— Это что-то меняет? — спросила она.
— Я хотел задать этот вопрос тебе.
— Как давно?
— С самого начала. Даже немного раньше. ДНС — моя компания.
— Ты владелец публичного дома?! — удивленно вскинула брови Фрося.
— Я — много что. Ну как? Это что-то меняет?
Женщина задумалась. Меняет ли? Это не покер, где крапленые карты позволяют выиграть. Но почему тогда иррациональное чувство обиды разлилось по телу? Отчего ощущение, будто её обманули, предали, поиграли? Наверное, потому что человек, лежащий рядом, знал о ней всё и при этом не пожелал себя открыть. Ладно, с самого начала, но потом, когда предложил быть вместе…
— Знаешь, мне, пожалуй, обидно, — тем не менее, ответила она честно. Встала и начала одеваться. — Это и есть твои новости?
— Нет. — Мужчина тоже поднялся с кровати легким слитным движением. — Я узнал о том, что ты просила.
Платье выпало из рук. Фрося резко повернулась. Глаза её расширились.
Два года назад, в очередной раз не добившись правды от госорганов по поводу Елисея, она рассказала, хоть и завуалированно, историю сына. Иван обещал помочь. Взял данные мальчика, но больше эту тему не поднимал.
Срываясь с ритма, тарабанило сердце. Мешало мыслям собраться воедино. Как-то слишком много всего и сразу навалилось: отправка в прошлое, Иван с его откровениями, биография Елисея. Женщина потерла ладонями лицо. До боли и цветных кругов надавила на глаза, после посмотрела на стоящего вплотную мужчину.